МЕСОАМЕРИКА глазами русских первопроходцев

 

 

 

 

 

 


 


 


 

Loading

 

 

 

 

Великие Озера > Этнография >

Когда все звали меня Га-бэ-би-нэсс - «Вечно Летящая Птица»

Этнографическая биография Пола Питера Баффало (под редакцией Тима Руфса)

перевод Педченко С.В.

 

ГЛАВА 10. ВРЕМЯ ГОЛУБИКИ

Ожидая, пока вырастут наши огороды мы думали о голубике и начинали разведывать окрестности, проверяя ее урожай. Летом, когда мы заканчивали делать сахар, и сажать и пропалывать огород, один из молодых разведчиков говорил: «Мы идем искать голубику. А что вы будете делать сегодня?»

«О», - говорил другой, - «мы идем на охоту».

«На кого вы будете охотиться?»

«О, мы идем к Уайт Оук посмотреть, не встретим ли мы оленя на озере».

«Хорошо, мы идем просто разведать окрестности и посмотреть есть ли голубика, или какие-то другие плоды. Мы просто разведываем окрестности, чтобы посмотреть как созревают плоды. Мы разведаем орестности и поглядим, будут ли сливы, будет ли голубика. Мы проверим окрестности и потом расскажем. Мы расскажем, куда идти».

Это было время голубики, время сбора ягод. Когда созревали ягоды, мы точно знали какой сезон. В соотвествии с нашим счетом мы называли это время «половина лета», а-би-та-ни-бин. Обычно это был июль месяц.

Разведчики уходили в поисках голубики, туда, где они думали, что есть голубика, ми-и-нан. Когда они возвращались, они рассказывали женщинам, где они видели больше всего ягод. Они возвращались и говорили остальным: «Место, где я видел, что будет больше всего - там».

И когда люди в летнем лагере получали сообщение, они перебирались к месту, описанному разведчиками. Могли пойти, возможно, все кто мог трудиться. Кто хотел, все шли. Иногда старики оставались там, где они посадили огород, присматривать за картошкой и кукурузой и другими посадками. Остальные двигались к полям голубики и ставили маленькие лагеря, так же как это делали во время сбора кленового сахара.

На полях голубики мы собирали голубику и собирали много. Как много мы соберем зависело от того как быстро мы собирали, от размеров семьи, и от того работали ли семьи вместе или нет. Три или четыре маленьких семьи, работая вместе, как одна группа, могли собрать может быть две или три сотни кварт [200-300 литров. прим. перевод.] для себя, плюс еще какое-то количество они собирали на продажу. Некоторые из них были достаточно хорошими сборщиками.

Когда я в те дни собирал ягоды с моей матерью, я не был лучшим сборщиком или что-то в этом роде, потому что мои руки были немного повреждены, но мы справлялись и в любом случае собирали достаточно для еды. Мы получали достаточно энергии из кленового сахара и от природы и природных даров для нашего организма, нашего тела, чтобы идти собирать голубику. Мы в основном жили на рыбе, дичи и других природных ресурсах. Я все время представлял, что это природа давала нам достаточно энергии, для того чтобы собирать голубику.

Большинство голубики мы оставляли для себя. В те дни мы сушили ее, так же как сушили вяленое мясо. Мы сушили много голубики, потому что в те дни, годы назад, у нас не было денег на фруктовые банки. Мой дедушка Фред Кроу рассказывал мне, что индейцы впервые начали использовать банки около 1900 года. Когда моя мать, моя сестра Мэри и я жили в Бене, мы видели как один индеец начал пользоваться банками, и продавец банок выставлял их на витрину в Бене. Я не знаю сколько нужно заплатить за ящик банок; это не имело никакого значения, потому что в любом случае у нас не было достаточно денег на них. Когда мы заходили в магазин Флемминга в Бене просто посмотреть на них, нам говорили: «Что вы хотели?». В те дни мы стеснялись и не хотели говорить, что просто хотели посмотреть на фруктовые банки. Поэтому мы обычно просто смотрели и уходили. У большинства из нас в те ранние дни не было достаточно денег, чтобы покупать банки, поэтому мы почти все сушили. Кроме того, сушеные ягоды легче носить с собой. И когда ты сушишь голубику, ее не надо класть в холодильник. Я много раз говорил об этом людям.

Мы сушили голубику на солнце, без огня. Мы клали длинные листы березовой коры поверх сухой травы, дикой травы, затем высыпали на них ягоды. Потом, в солнечный день, голубика сушилась. Она высыхала, как изюм. И она становилась слаще, слаще, когда сохла. Голубика становилась слаще, точно так же как сушеный изюм. Эта сушеная голубика так же хороша как и изюм. Она сладкая, когда ешь ее, нужно меньше сахара, и это чистая еда, чистые ягоды.

Голубика достаточно хорошо сушилась и усыхала. Из бушеля [35 литров. прим. перевод.] свежей голубики выходило только около трех или четырех фунтов [1,3 - 1,8 кг. прим. перевод.] сушеных ягод. Я могу взять бушель голубики, и когда она высохнет, я не верю, что получу из нее два галлона [7,5 литров] сушеных ягод. Вот в чем разница - ее меньше для хранения, и она занимает меньше места.

Мы хранили сушеную голубику чистой и сухой. Чтобы она оставалась сухой, мы завязывали ее в мешке и подвешивали туда, где она могла проветриваться, в проветриваемом месте, так что она никогда не плесневела, и ничего с ней не делалось. Так она сохранялась сухой. Вот так мы хранили ее не закатывая в бакни. Она высыхала на солнце, высушивалась погодой.

В любом случае мы использовали голубику вместо изюма. Мы использовали сушеную голубику для приготовления компота. Мы мыли ее, как любую пищу, и бросали горсть или две горсти в кастрюлю, чтобы сварить ее. Моя мать брала меньше чашки, чтобы приготовить еду. Из чашки сушеной голубики выходило почти пол галлона [1,8 литра. прим. перевод.] компота. Они разбухали, варясь в воде, и были на вкус как компот из свежих ягод. У них был хороший вкусный вкус. Ничего не уходило. Вся сила сохранялась в этих сушеных ягодах, так же как и в нашем вяленом мясе, кленовом сахаре и диком рисе. Мы также не использовали с голубикой много сахара, потому что она была по природе сладкая.

Кроме компота, мы ели ягоды-изюм с мясом и диким рисом. Когда женщины готовили мясо или дикий рис, они использовали сушеную голубику. Они готовили мясо и дикий рис вместе, или с тем, что хотели положить в кастрюлю. Когда я был мальчиком, я ложил на тарелку рис, потом кленовый сахар, потом мясо, и потом добавлял много сушеной голубики. Это было похоже на пир. Мы также ели их с кукурузой, вареной кукурузной кашей.

Мы ели голубику и с хлебом. Потом, когда наконец получили белый хлеб. Потом появилась мука, и мы пекли хлеб на огне. Мы ели голубику и кленовый сироп с этим домашним хлебом. Макаешь хлеб с сироп, макаешь в голубику - и это что-то. Мы ели компот из голубики и кленовый сироп с домашним хлебом прямо с огня. И с жареным хлебом тоже. Женщины жарили баннок, индейский хлеб, до того как мы получили хлеб из отбеленной муки. Мы брали теплый свежий баннок и макали его в компот из голубики, макали в кленовый сироп, макали в любой жир, медвежий или свиной, и получалось действительно питательно.

В местах сбора ягод мы встречали время от времени не только медведей, но и других индейцев. В мое время, во время моей молодости, если две разные группы встречались, мы чувствовали что это здорово, что они нашли нас. Разные встреченные группы признавали нашего вождя. Они уважали нашу группу. Они не доставляли неприятностей, они просто жили рядом. Они были такими же индейцами, как наши собственные индейцы.

Вот так было в мое время. В мое время я думал, что между всеми группами индейцев царил мир. Вот так это было.

Если две семьи жили как группа, и в одиночку разбивали лагерь в месте сбора ягод, когда их находила другая группа из этого большого района, они говорили: «Как ягоды?»

«Мы собираем много ягод».

По всей вероятности новопришедших приглашали присоединиться. У племени в те дни была большая территория, и все в большинстве использовали те земли, которые хотели, хотя в большинстве случаев возвращались в одни и те же места год за годом. И голубики было много, поэтому, даже если семья частным образом владела маленьким участком в 40 акров [16 гектаров. прим. перевод.], выделенным правительством США, они в любом случае не могли собрать с него все ягоды. Поэтому, первая группа, которая уже поселилась в этом месте, говорила: «У нас тут участок голубики, а деревня вон там. Мы тут работаем. Похоже вам нравиться быть одним, но мы рады увидеть вас в нашей деревне. Поэтому если хотите прийти в нашу деревню, я скажу другим что вы придете, чтобы они ждали вас».

«Мы придем. Ми-гвэтч. Ми-гвэтч». Спасибо. Спасибо.

Новая группа приходила в летнюю деревню, и пока они ставили там свой лагерь, кто-то из первой группы готовил еду и шел накормить их, чтобы помочь им подготовить свой лагерь. Они знали как сотрудничать, как трудиться вместе. Чужие - не чужие, они трудились вместе и были друзьями. И они устраивали собрания, сидя вместе и общаясь. Они все сидели у костра, прямо на циновках из кедра. Много раз они говорили и рассказывали друг другу истории. Они рассказывали что видели за день, кого встретили, как шли дела в лесу. Индейским женщинам было интересно слушать мужчин о том, что они видели. Они рассказывали о дичи. Рассказывали о птицах. Расказывали, какие плоды видели. Расказывали о территории, которую нашли. Они говорили, если находили что-то новое. Рассказывали о деревьях. Расказывали о коре. Они рассказывали о материале для изготовления новых корзин из березовой коры или для стен типи или вигвамов. Они много узнавали, говоря с другими индейцами. Было очень интересно слушать.

Они рассказывали о том, откуда они. Рассказывали друг другу о своей жизни. Они рассказывали о своей жизни и о том, кто они. Через какое-то время член первой группы наконец узнавал, что какой-то его родственник, ушедший с этой территории, ушел на территорию пришедших. По их словам, разговору, кто-либо из первой группы узнавал что его гость - родственник ему, и говорил: «Я понял, что у тебя та же кровь, что и у меня, потому что вот тот мой родственник ушел на вашу территорию и жил там, на востоке вашей территории». Они обсуждали все такое и находили родственников.

Хорошо было слушать это. Так они знакомились. Потому они были добры друг к другу. Они давали друг другу костюмы, одежду, а потом устраивали для группы, что пришла познакомиться с ними, паувау. В мое время они хорошо ладили. Они были так миролюбивы. Они дружили. Это происходило от того, что они помогали друг другу.

В то время не было драк. Их умы были чисты и сильны. Единственное, что я знаю, что когда-либо разрушало ум индейца - огненая вода, эта иш-ко-дэ-ва-бо1. Вот что приводило к дракам, иначе они были очень миролюбивы. Пока у людей не было этой огненной воды, неприятностей не было.

Но в наше время другие люди тут и там вмешивались в нашу жизнь. В нашу жизнь вмешивались другие люди, которые, быть может, не доверяли нам, и огненная вода прокладывала себе дорогу и ослабляла чей-то ум. В то время молодежь не пила огненную воду. Это старшее поколение пило. Молодые, дети, просто стояли и смотрели как это действует на них.

В мои дни каное, если группа встречала человека, который мог быть ослаблен огненной водой и мог причинить неприятности, взрослые говорили с ним и предупреждали его. Они говорили:

«Ты из другой части нашей страны. Если ты с запада, возможно ты с нами не уживешься. Мы хотели бы, чтобы ты с нами ужился. Если ты не сможешь, ты знаешь куда идти. Зачем ты пришел сюда к нам? Почему мы не идем к тебе? Ты на своей земле живешь по-своему. Зачем ты пришел сюда? Ты ищешь свое племя? Ты ищешь своих людей?»

«Я ищу друзей», - скорее всего отвечал он.

«Хорошо, давай будем друзьями».

Если он не хотел с нами дружить, он уплывал и исчезал. Но им почти всегда нравились оджибва, и они оставались с ними. Оджибва очень добрые люди. Они скорее отдадут, чем возьмут.

Нам было хорошо, когда мы могли встретить людей и разделить с ними наши ягодные места. Время голубики было хорошим временем года. Это было время активности. Это было время занятости. Женщины были всегда заняты, делая что-нибудь, а мужчины были заняты охотой, посещением друг друга, встречами на советах, и игрой в мокасиновую игру. С таким количеством дел, мы долго стояли лагерем на одном месте. Это давало нам возможность отдохнуть от переездов, и давало достаточно времени чтобы высохла голубика.

Циновка из коры кедра (туи)
Циновка из коры кедра (туи)

Я любил сидеть и смотреть, как моя мать и другие женщины делают циновки из полос кедровой коры, кедровые циновки ги-жи-ика-на-кан [кедром индейцы называют тую. прим. перевод.]. Они использовали мотки тонких полос кедра, заготовленные ранее, или они шли и снимали кедровую кору, вторую кору кедра. Они резделяли кору на полосы. Я бы сказал, что они делали из нее полоски от четырех до шести футов в длину.

Они делали раму, а-на-кан-и-ган. Размер рамы показывал, насколько большую, насколько широкую циновку они хотят; он показывал, какого размера получится циновка. Можно сделать маленькие; можно сделать большие. Можно сделать их любого желаемого размера. Можно так же сделать их любыми, какими хочешь, но в целом циновки были квадратными. Они скрепляли шесты для верха и боков рамы, размером с циновку, которую хотели. Они ставили боковые шесты только немного шире, чем размер циновки, который они хотели получить.

Они делали край циновки наверху. Они приматывали его к верхнему шесту и все эти полосы свисали на четыре-шесть футов, или на любую длину, какую они делали. Они закрепляли верхний край циновки на верхнем шесте, делая петли из этих полос луба, вигоба, вокруг, связывая край циновки и верхний шест.

Позже, около тысяча девятьсот двенадцатого, четырнадцатого и пятнадцатого года, они достали джутовые мешки из лагерей сплавщиков леса, и они скатывали джутовые нити и делали веревки. Они делали a веревку из джута и использовали это самодельную веревеку для приматывания края циновки к шесту.

Приматывая, они завязывали маленький узел на конце полос из луба или джута, и большой узел на конце кедровых полос.

Затем они начинали плести эту кедровую кору. Это было просто, они протаскивали [поперечную полосу] над одной полосой, затем под одной полосой и так далее, пока не доходили до последней полосы ряда. Так это плели. Это вроде плетения. Когда они заканчивали, когда они делали циновку той длины, какой хотели, они плотно стягивали все кедровые полосы и связывали их все внизу. Эти узлы держали циновку.

Они делали красивые разноцветные циновки. Эти циновки крашеные. Они вплетали кедровую кору разными узорами из разных цветов. Они делали простые цветные узоры. У них были корни и все прочие вещи, чтобы покрасить кедровую кору, но в основном они использовали корни, вареные корни, вроде корней пихты. У пихты красящие корни, на концах. Мы обычно использовали подземные корни для крашения. Они использовали все их виды! Они использовали липу, они использовали дуб. Дуб дает хороший цвет. Дуб в любое вермя меняет цвет кедровых полос. Они использовали разные подземные корни. Часто они использовали молодую сосну Баниса для окраски полос. Они использвали все эти деревья - бальзамическую пихту, липу, дуб и сосну Баниса. Еще использовали лиственницу. Любой цвет, какой они хотели, был у них. Они смешивали их. Когда они варили кедровые полосы, они смешивали отвары из различных корней и получали тот цвет, какой хотели.

В это время года мы собирали малину, и иногда использовали ее для окраски. Малина тоже хороша для придания красного цвета, или синего, но они обычно не использовали ягоды для окраски циновок, потому что краска от ягод по-настоящему не держится, как держится настоящая древесная краска. Краска из ягод не оттирается или что-то в этом роде, она просто вынашивается. Если ты берешь эти другие корни и красишь циновки краской из этих корней, она держится.

Для покраски они помещали кедровые полосы и те корни, что использовали в горячую воду на какое-то время. Затем они помещали их в холодную воду, чтобы закрепить цвет. Они оставляли их закрепить цвет в воде, холодной воде, два или три дня, чтобы закрепить стойкий цвет. Они просто забывали о них, а когда они собирались их использовать, разноцветные керовые полосы были готовы.

Если они не красили полосы, или если они красили их впрок, они сматывали их и держали их там, где разбивали огород, они все равно замачивали их за несколько дней, чтобы те стали гибкими.

Пока кедровые полосы остаются гибкими, ими можно плести, все в порядке. Но они высыхают на жаре, на лучах - на солнце - и на воздухе. Они быстро высыхают. Они высыхают в процессе плетения, и время от времени они замачивали все циновки, целиком!

Закончив, ты замачиваешь циновку снова на пару дней. Затем подвешиваешь и сушишь ее. У циновки четрые угла. Подвешиваешь ее за два угла, как одеяло. Она быстрее высохнет. Чтобы она высохла на улице надо два дня, или один день.

Вот что я называю кедровыми циновками. На них стоило посмотреть. Они были красивы. Некоторые их этих циновок были четыре фута в ширину и шесть в высоту [1,2 х 1,8 м - прим. перевод.]. А крашеные полосы создавали на циновках красивые узоры. Сейчас их очень редко можно увидеть.

Кедровые циновки крепкие. Это прочная кора, знаешь, и она служит долгое время. Эти кедровые циновки были хорошо сделаны и служили много лет! Они служили пятнадцать, до двадцати лет. Хотел бы я чтобы ты увидел те места, где мы были. Хотел бы я показать тебе, как мы делали эти вещи раньше. Ты бы удивился.

Индейцы клали эти плетенные из коры циновки на кедровые ветви, которыми устилали вигвамы. Их можно и сейчас использовать в доме вместо половика, но это будет необычно в эти дни. Эти плетенные из коры половики были чистыми. Их можно было подмести, почистить. Даже если ты ходишь по ним и они пачкаются, это не слишком важно, потому что их можно почистить.

Когда женщины чистили их, они набирали в рот воду, чистую воду, и брызгали. Они брызгали эту воду на циновку, и смочив ее, вытирали тряпками. У них были тряпки, канадские товары2. Они выменивали их у канадцев в те дни. До того они в основном использовали оленью кожу. Оленья кожа долго была с нами. У нее было много назначений. Оленья кожа, башк-вэ-гин, много использвалась для чистки.

Я любил смотреть как женщины дубят шкуры. Индейцы дубили шкуры, чтобы получить оленью, лосиную кожу; они могли выдубить их так, что те станут как бархат. Они были как бархат. Они были очень мягкие, но их надо было держать сухими.

Мы использовали свои собственные методы дубления шкур. Женщины брали шкуру оленя или лося и замачивали ее на ночь или больше в химических препаратах, некоторых из наших собственных, смешанных с водой. У нас есть корни, у нас есть другие вещи, которыми мы пользуемся для дубления кож, для очищения их. У нас есть соль и другие вещи, в которые мы верим. Мы используем одну вещь, чтобы все получилось правильно - раствор сделанный из внутренней коры вяза и мозги.

Когда разделывали оленя или лося, женщины доставали мозги и использовали их для дубления шкур. Они ложили мозги в корзину из березовой коры и закрывали ее, пока не начинали дубить шкуру. Когда они были готовы, они помещали вторую кору вяза, внутреннюю кору, в воду, и затем они клали туда оленьи или лосиные мозги, прямо из корзины, прямо в том виде как они были вынуты из головы. Во все это они клали оленью шкуру, или любую другую шкуру, например лосиную. Затем они смешивали это все и оставляли замачиваться.

Некоторые люди использовали и другие вещи, кроме мозгов и коры вяза. Они использовали все, все - даже иву, даже орешник. Можно использовать все, что действует, вроде орешника. Орешник хорош для этого. Есть два вида орешников, длиннохвостый и ленточный или бобовый орешник. Второй сорт похож на бобы. У ленточного орешника длинные хвосты. Мы берем кору орешника и кладем в воду с раствором, вместе с корой вяза и мозгами. Все это мокнет какое-то время. Эти вещи растворяются и действуют на кожу, и потом волосы вылезают.

Когда все готово, когда волосы слезают, женщины доставали эту замоченную шкуру и хорошо прополаскивали. Затем они использовали еще один вид очищения, воду в которой растворены те же средства. Затем они прополаскивали ее, скребли, чтобы снять волосы и растягивали ее, чтобы она вытянулась. Они продолжали скрести и растягивать ее и продолжали прополаскивать. Они прополаскивали шкуру в соленой воде, если она у них была. Затем они сушили ее дымом над слабо горящим маленьким костром.

Когда они дубли шкуры для барабана, они делали то же самое, только не использовали мозги. Если ты хочешь чтобы кожа была мягкой, ты используешь мозги. Используешь мозги, чтобы смягчить кожу. Кожа для барабана должна быть твердой. Вот как это делали женщины.

Штаны из оленьей шкуры

Мы использовали оленьи шкуры для того, чтобы покрывать ими детские колыбели, для своих постелей и для изготовления одежды. Из оленьей кожи получалась хорошая одежда, а в те дни нам нужна была хорошая одежда, потому что разведчики, молодое поколение, уходили на весь день. Большинство рубах из оленьей кожи, которые я видел в те дни, были прямыми. Разведчики носили прямые крутки из оленьей кожи, спускающиеся до бедер. Это индейский стиль. И когда они шли по лесу, ничего не проникало через поверхность этих прямых курток. Все падало с них: листья, мелкие ветки падали. Не за что было зацепиться. Воротник был туго завязан, и они оставались закрытыми, ничто не попадало в одежду. Они носили штаны из оленьей кожи, и они не носили другой одежды.

И зимой, в те дни, они сохраняли тепло при помощи кроличьих шкурок, меха и всего такого. Я знаю, что в те дни им приходилось это делать. Но позже, в мое время, у нас были купленные материалы. Позже у нас были фланелевые рубашки под этими прямыми оленьими куртками, чтобы сохранить тепло. Вот что я видел.

В мои годы мы следовали за дичью и тоже жили за счет природных ресурсов, но у нас был лучший материал для одежды. Материал, вроде материи, продаваемой индейцам, которым торговали с индейцами. Женщины увидели, как делать воротники, как делать обувь, мокасины, как делать эти штаны, как делать рубашки из новых материалов. Они делали красивые одеяла из материи. Позже они начали делать покрывала, покрывала из материи, и они были красивыми. Она начали делать эти вещи, как я понимаю, как мне говорили, около 1900 года. Сначала они делали их из фланели и ситца, но до 1904-05-06 годов у них было очень мало этого покупного материала. Как раз около того времени, когда я достаточно подрос, чтобы видеть и запоминать, у них стало больше покупного материала. Они все делали с этим новым материалом. Они красили его в разные цвета и все такое. С ним у них было лучший шанс. Условия их жизни с ним были много лучше и теплее.

Немного позже, около 1910-12 годов, мы получили шерсть, хорошую шерсть, из Канады - на паувау. Индейцы Миннесоты узнали о шерсти от канадских ожибва. Канадские индейцы приходили и давали нам шерсть. Они называли ее «шерсть сиу» - шерсть сиу, они называли ее - потому что они получали ее по первому договору о поселении, который к них был с сиу. Знаешь, сиу бывали здесь, и они научили нас некоторым способам выживания в этой местности.

Шерсть сиу - лучшая шерсть которую ты можешь достать. Канадская шерсть сиу самая теплая. Она плотная, из прочных волокон. Ее использовали для изготовления одежды, для одежды и всего такого. Когда у тебя есть покупные материалы, определенное количество шерсти и хлопка, мы использовали их. Мы делали тяжелые шерстяные рубашки из канадской шерсти. Мы делали мокасины, «туфли из одеял», из шерсти. Это были туфли сделанные из шерсти, из шерстяного одеяла, как те шерстяные туфли, которые они носили в то время в лагерях лесозаготовщиков. В лагерях лесозаготовщиков они носили шерстяную одежду и из оставленных ими шерстяных штанов тоже получались хорошие туфли, хорошие мокасины. Мы шили их вручную, затем мы заязывали их шнурками - вокруг ноги и назад по краю ботинка. Они были теплыми. Мы все еще используем их - если хотим лучше двигаться и получить хорошую обувку в лесах.

Около того же времени мы получили и шерстяные нитки, и женщины кое-что вязали. Они научились вязать, и многие из нас носили вязаные носки. Как они были хороши. Все было хорошо сделано и тепло. Из всех канадских материалов выходила хорошая одежда для оджибвеев. Канадский материал наиболее прочный, его можно долго носить.

Все что мы получали в результате торговли с канадскими индейцами, было хорошо. Бисер для украшения нашей одежды тоже был из Канады, и это был хороший бисер, но он только появлялся когда я был молод. Мне нравилось смотреть как женщины делают бусы и нитки и сшивают их вместе для украшения. Только у немногих тогда был канадский бисер. Почти все использовали эти маленькие крглые бусы, которые мы сами делали из морских ракушек. Но бус из морских ракушек было немного, не так много как стеклянного бисера, какой у нас сейчас. Мы делали их из морских ракушек. Это могла быть любая ракушка. Некоторые из них были большими, некоторые из них были большими, но для любого предмета который они делали, они обычно использовали ракушки одного размера. Для шеи ракушки были больше. А для бус, которые свисали с плечей и рук для украшения, бусы были маленькими.

Ракушки каури на шнурке из оленьей кожи (мигис)

Много раз они использовали ми-гис, из-за его религиозного значения. Ми-гис такой же как морские ракушки. Это «немного-завернутая-ракушка». это легкая ракушка. Это морская ракушка, очень легкая и маленькая. Во всех водах есть ми-гисы. Они есть вдоль Миссиссипи, и там мы в основном доставали свой. Раковина ми-гиса закрученая, и внутри выглядит как там появка или что-то внутри. Но они высушивали их, и когда они высушивали их, внутренности выходили. Когда они высушивали ракушку, они выскребали что там было внутри. Внутренность высыхала и распадалась, а ракушка была хороша.

Эти ракушки были красивыми. Некоторые из них перламутровые. Они красивые, вот почему мы использовали их для украшения. Они делали бусы из них, или просто пробивали или просверливали дырочку и использовали целые ракушки для ожерелий или в головных уборах. Из них выходили прекрасные бусины потому что они блестели, но у них были острые края, когда из них делали бусы. Их исользовали для всевозможных целей: для украшений на самих людях, для украшений их костюмов и как могуществуенную часть индейской религии Великой Медицины.

Когда бы ты ни заговорил о религии индейцев в этом районе, индейской религии, ты столкнешься с ми-гисом. И если ты слышал индейские разговоры о религии в дни моей юности, ты услышал бы как они говорят о ми-гисе. Это означает что они верят в Великую Медицину, Мидэвивин, в основном. Индейцы очень верят в ми-гис, и это великая сильная вещь, когда она есть в твоей жизни. Они медитировали над мигисом, чтобы вложить в него духовную силу. В индейской религии мы всегда используем что-либо, что принадлежит к этой стране, что-либо что соседствует с нами. И так же как я ношу и использую медвежью когти и шкурку ласки, верующие Великой Медицины используют ракушки ми-гиса.

Ми-гис хорош. Он духовное значение велико. Они использовали его для послания сообщений. Все что они говорят, все что они желают, все что приносит им хорошее чувство, может быть посланием. Послания в воздухе, беспроволочные послания. У белых людей теперь есть беспроволочное сообщение. У индейцев давно были беспроволочные послания. Это в них, и они используют это. Вот как они строят свою духовные силы. Индейцы посылали ми-гисс как одного из своих посланников, потому что он легкий. Он может пройти где угодно - по воде, или по земле, или вокруг чего угодно.

Они также красив, вот почему они делали из него бусы. Вот почему они его тоже носили. Многие индейцы захотят использовать их в своих танцевальных костюмах, и если ты их видишь, над ними вероятно медитировали по-индейски, поэтому они будут действовать. Ты никогда не устанешь если они на твоем костюме, если это то, во что ты веришь. Можно использовать ми-гисы в своем костюме без медитации над ними, можно использовать их как угодно, но это довольно сильно, духовно довольно сильно.

Ми-гис довольно сильное слово в индейском языке. когда говорят, что у кого-то он есть, ми-гис, здорово!!!! это сильно! Сейчас есть члены других церквей, и получить этот ми-гис от старых индейцев сейчас довольно сложно. Старые индейцы знают ми-гис, но они знают, что молодые индейцы не слушают этого - пока не заболеют. Тогда они это узнают.

Страх перед силой ми-гиса возможно был одной из причин, по которой мы тогда мало использовали бусы, по сравнению с теперешним временем, но я не знаю этого наверняка, я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь об этом говорил. Их было довольно мало, довольно мало, тех, кто использовали бусы и отделку бисером, но они не использовали их много. Они использовали только несколько бусин, когда я был мальчиком. Было мало отделки бисером, этой ман-да-ми-нэсс-икэ. Мы называем рабочий бисер, в противоположность молитвенным бусам, ман-до-ми-нэсс на нашем языке; это более менее «крошечная маленькая духовная ягода».

Женщины протаскивали иголку сквозь дырки и нанизывали бисер на нить. С трудом можно было разглядеть эти дырки, они были такие маленькие. Они собирали их в длинную нить и начинали пришивать их следуя узору, помеченному молочаем. Они сначала рисовали картинку, и эта картина показывала им куда пришивать бисер. В мои ранние годы бисер много использовали на мокасинах. На них были красивые растительные узоры из зеленого бисера для листьев и красного для окружности цветов.

На одежде было мало бисера, когда я был ребенком, но позже одежду привозили из района сиу, и у них было больше этого бисера, который завозили и продавали индейцам. И вот откуда индейцы Миннесоты начали получать свой бисер - от продавцов бисера. Когда они завезли в этот район бисер для индейцев, отделку бисером здесь быстро подхватили. Женщины ходили к индейскому торговому посту и там получали бисер. Мы свой получали из магазина Флемминга в Бене. Это был большой магазин, большой магазин для индейцев. После того как появилась бархатная материя, позже, женщины начали еще больше использовать бисер. Первый раз, какой я помню, когда в магазине Флемминга появился бархат для индейских танцевальных костюмов, был около 1918 года, но мы не часто использовали бархат до 1925 или 1926 года.3 Было немного до этого, но на нем не было бисера, они использовали просто бархат. Они покупали его после того как у них появилось немного денег, чтобы покупать вещи.

Получив немного денег, индейцы покупали вещи, вроде бархата. Бархат тогда украшался бисером и пришивался по краю мокасинов. Отделка бисером, какую ты видишь сейчас, стала действительно популярна только в двадцатых. В двадцатых она стала очень популярна. До этого у нас в основном были только небольшие украшения на нашей обычной одежде, или девушки украшали бисером мокасины, чтобы торговать с лесорубами. Это позже они купили бархатную материю для костюмов и украшали ее бисером. Получался красивый костюм с узорами из стеклянного бисера.

Мокасины

Бисер был большой вещью, когда я был мальчиком. Сейчас ты можешь купить его в любое время. Теперь есть даже бутылочки из бисера. В прежние дни, в дни каное, ценность отделки из бисера была высока. Вот почему, как и с кленовым сахаром, мужчины любили делать ставки мокасинами с бисером на мокасиновых играх. Если ценность пары расшитых бисером мокасин была слишком высока, что, конечно, было не слишком часто, человек мог снизить их ценность, сняв бисер. Это показывает как высоко мы думали об этом первом бисере.

В дни каное, кроме шерстяных товаров и бисера, мы получили из Канады материалы для изготовления рыболовных сетей. в Канаде был лучший материал для жаберных сетей. Это до сих пор лучшее место для сетей. Они В канаде хорошо делали сети. Эти канадские товары были хорошим материалом для изготовления сетей. Мы могли получить там все виды сетей, и они показывали нашим людям как делать сети. До моего времени они отправлялись туда за сетями. Они отправлялись туда только за сетями.

В мои дни хлопок скручивали и делали из него бечеву. Мы использовали хлопковую бечеву, хлопковые шнуры, чтобы делать сети. Получались прочные сети. Это был прочный шнур! Его нельзя было порвать. Мы покупали хлопковые шнуры в магазине, в магазине Флемминга. Они приобретали целый моток, чтобы сделать сети, после того как канадцы показали им как. Эти сети были удобны в нашем лагере. Мы сидели весь день собирая голубику, затем кто-то говорил: «Я лучше пойду и поймаю рыбы». Они ставили сети на озере, и на следующее утро получали рыбу всех видов, которой хватало для всего лагеря.

О, у нас были хорошие времена. Это были отличные дни в моей жизни. Это были также дни, когда я начал больше обращать внимание на разговоры стариков у костра... на свою мать как шаманку.

 


 

1 Виски.

2 «Товары» это материя.

3 Пол Баффало уехал из Бены и жил в Миссиссипи Форкс с 1909 по приблизительно 1918.

 

«« назад

наверх

дальше »»