МЕСОАМЕРИКА глазами русских первопроходцев

 

 

 

 

 

 


 


 


 

Loading

 

 

 

 

Великие Озера > Этнография >

Когда все звали меня Га-бэ-би-нэсс - «Вечно Летящая Птица»

Этнографическая биография Пола Питера Баффало (под редакцией Тима Руфса)

перевод Педченко С.В.

 

ГЛАВА 7. ВРЕМЯ КЛЕНОВОГО САХАРА - СКЭ-ГО-МИ-ЗИ-ГЭ-ВИН.

Когда мы жили в Бене, мы отправлялись варить сахар в свой кленовый лес у Оттертейл Пойнт в Лич Лейк. Эта земля принадлежала моей матери. В тех местах ей принадлежал участок в восемьдесят акров. Кроме Оттертейл Пойнт, много хорошего леса с обилием сахарных кленов было вокруг Бены. Район реки Сёрд Ривер у Виннибигош, вплоть до Кат Фут Сиу, также был полон кленов. Там было много клена. Северная сторона озера Виннибигош была полна клена. Клен там был перемешан с другими деревьями, но там и вправду было мног хорошего клена. Почему? Потому что это было у озера.

За Кат Фут Сиу клена было немного, и в тех местах он был уже слишком старый. Кленовые деревья должны быть моложе, с молодой порослью, чтобы получался хороший сахар.

На озере Шугар Лейк тоже есть большая кленовая роща. Шугар Лейк - это рядом с Сёрд Ривер. Все озеро там окружено кленами. Оно должно быть пару миль в ширину, и все вокруг оно заросло кленами. Ах, какие там были клены! Чтобы варить сахар, индейцы плыли прямо туда, а когда сезон кончался уплывали. Позже, когда белые купили эту землю, они построили там предприятие для изговотления сахара и сиропа, и сделали на этом хорошие деньги.

Еще один кленовый лес был на озере Сикс Майл Лейк. Это был первосортный лес. И еще один лес был к западу от Сикс Майл Лейк. В Уайт Оук тоже было много клена. В Уайт Оук был кленовый лес, и лагеря для варки сахара растянулись там вплоть до озера Мад Лейк. К западу от Мад Лейк лес сгорел и сейчас там нет ничего кроме сухих деревьев. Лесной пожар сжег клен. Рядом с Мад Лейк находится озеро Гус Лейк, и многие стремились поехать туда за сахаром. Почему? Потому что Гус Лейк было хорошим местом для установки ловушек и охоты на уток. Если индейцы хотели уток - у них были утки. Если они хотели ставить капканы - там водились ондатры.

Конечно же лагеря для варки сахара были и в Шугар Пойнт на озере Лич Лейк - потому это место и получило свое название1. Люди из Шугар Пойнт всегда работали вместе, да. Среди своих соплеменников там не было ревности. Но если туда кто-то чужой приезжал и начинал вести себя подозрительно, они его быстро выпроваживали, ребята. Шугар Пойнт находится прямо напротив нашего старого кленового леса в Оттертейл Пойнт, на другой стороне озера.

Большинство людей для варки сахара отправлялись в одно из этих четырех или пяти мест. Это были довольно большие районы. Так что никто не использовал все клены ни в одном из них. Две или три семьи в любом из них могли использовать по четыреста или пятьсот дерьвьев каждая. Но черт, из этих деревьев каждый день вытекало много сока. В хороший год это количество деревьев могло дать столько сока, сколько вы смогли бы сварить. Я думаю, что для всех, кто хотел варить сахар вместе, всегда было достаточно мест, где рос клен.

Обычно две или три семейные группы варили сахар вместе в одной кленовой роще, но я видел в некоторых местах и до восьми семейных групп. Большой кленовый лес мог вместить, возможно, четыре-пять лагерей. В любом случае, в каждой сахарной роще было несколько семейных лагерей. У каждой семьи было около пятисот корзин для сбора сока, возможно даже до тысячи, если это была большая группа. Корзины для сока были развешаны по лесу и на деревьях спускавшихся к берегам озера. Эти тысячи корзин, висящие в сахарной роще, были красивым зрелищем.

Мы называли маленькие корзины для сбора кленового сока - на-до-бан. Для сбора сока всем нужны были такие корзины и маленькие деревянные трубки. Эти трубки делались из кедра. Это были наклонные прямые кедровые щепки.

Все остальное, кроме этих щепок, было сделано из березовой коры. Сначала, чтобы получить сок, мы подсачивали клен. Я слышал, об индейцах, которые подсачивали и березы, но мы этого не делали. Мужчины забивали кедровые трубки в деревья топором. Сначала они ударяли топором по дереву, а потом вставляли эти щепки. Маленькие корзинки для сока ставились внизу, и сок бежал прямо в них. Если шел дождь, мы обычно переворачивали корзины. Мы не хотели, чтобы дождевая вода смешивалась с соком2. И если бы она замерзла, она могла бы разорвать корзины.

Вот так мы собирали сок. В мое время у некоторых индейцев были топоры, или пилы, которые они покупали. Топоры, пилы и другие инструменты, вроде долота, попадали к нам вместе с лесорубами, которые учили индейцев, как ими пользоваться и натачивать. Мне рассказывал об этом мой дедушка, Фред Кроу. Он жил как индейцы. Не только он, но и другие люди тоже рассказывали мне об этом. Я слышал от многих людей, что лесорубы стали приходить в наш район около 1900 года.

В любом случае, у индейцев уже были топоры к 1900 году, как и предсказывал мой великий дедушка вождь Баффало.

В прежние времена индейцы ходили и периливали сок из маленьких корзинок в а-сиг-и-да-бан - большую главную корзину. На большую корзину они привязывали мешковину или ложили читые ветки, прежде чем слить в нее сок из маленьких корзин. Таким образом сок фильтровали, чтобы он был чистым.

Потом индейцы получили металлическую утварь для сбора сока. Через обмен и торговлю они получили металлические вещи. В мои времена у каждой семьи были котлы. Лесорубы принесли с собой кастрюли, горшки и котлы для стирки белья, приготовления еды - для всего. Некоторые из своих запасов они держали в больших высоких жестяных бидонах. Когда лесорубы уходили, они часто бросали свои железные котлы и бидоны. Они не хотели таскать их с собой. Если у индейских семей не было котлов и бидонов, некоторые из их членов отправлялись в другую кленовую рощу, иногда миль за десять, где у других индейцев было больше котлов, чем им было нужно. Они выменивали эти котлы на что-нибудь. Одна группа всегда старалась помочь другой, если у нее чего-то не хватало. Люди выменивали все эти вещи, они трудились сообща.

Иногда индейцы покупали котлы, железные котлы, литые железные котлы. Многие годы назад в наших местах было также много меди. Индейцы использовали медь, и получались хорошие котлы для варки сока. Нам нужно было что-нибудь, в чем можно было варить сок, и металлические котлы, которыми пользовались индейцы в мое время, делали варку сока гораздо проще.

В дни моей молодости у нас иногда были большие деревянные бочки, большие бочки. Белые использовали бочки для солонины и некоторые индейцы могли раздобыть эти бочки из под солонины. Если мы могли достать бочки от солонины, мы использовали их для хранения сока, перелитого из больших корзин, пока ждали, когда предыдущая порция выварится. Сначала мы наполняли маленькие корзины, потом сливали сок в ведра, потом несли эти ведра к костру. У костра были очень большие железные котлы и большие высокие жестяные бидоны. Мы наполняли эти бидоны соком и использовали их для его предварительного нагрева. Потом мы наполняли свежим соком бочки, большие деревянные бочки. Мы тоже наполняли их доверху, а потом добавляли сок из них в бидоны, после того, как переливали разогретый сок из бидонов в котлы для варки. Весь день взрослые собирали сок, наполняли бочки, наполняли литые железные котлы.

Мы разводили костер и ставили железные котлы и бидоны на огонь. мы разводили большой костер за лагерем, о, я бы сказал, около двенадцати футов длиной и бросали в него целый ствол во всю длину. Мы называли такие дрова - «целый ствол». И мы подкладывали в огонь ствол за стволом. Вместо того, чтобы рубить дрова, мы просто толкали их в огонь, ствол за стволом, по мере того, как они сгорали. Лучшими были кленовые дрова. Мужчины тащили стволы и укладывали их в ряды, а женщины собирали в кучу связки веток и маленьких дров. Когда женщины собирали дрова, они связывали их вместе полосами липовой коры. Мы все связывали уигобом, полосами из внутренней части липовой коры.

Сахар получался не сразу. Иногда на то, чтобы выварить сок, уходил целый день. С момента, когда мы наливали свежий сок в первый бидон для разогрева и до момента получения сахара, уходило от четырех до восьми часов. Время зависело от размера огня. Огонь должен был быть не очень сильным, но и не очень слабым. Лучше всего использовать уголь, потому что уголь не дает племени. Индейцы поддерживали огонь весь день, и снижали его на ночь, чтобы ночью котлы оставались теплыми. Сахар не переставали варить ночью, а просто держали котлы теплыми. Все что было нужно утром - увеличить пламя, и сок снова начинал вариться. На это уходило много дров. Мужчины, казалось, постоянно собирали бревна. Не всегода они могли достать клен, но всегда что-то находили, я помню у нас всегда была большая куча дров.

У нас также были крючки, чтобы подвешивать котлы. С палок достаточно большого размера, от полутора до трех дюймов толщиной, срубали сучья, и взрослые втыкали концы этих палок в землю, соединяя их верхушки вместе. Они связывали их вместе и вешали котлы на крючьях из веток. Это были сучья, у которых крюк был и сверху и снизу. Это был природный крюк. Под котел помещали куски свежего дерева, чтобы они помогали крюкам поддреживать котлы.

У нас было около четырех или пяти высоких бидонов и котлов, выстроенных в ряд над огнем, и может быть три - четыре из них были большими котлами. Взрослые переливали сок из одного котла в следующий, пока он не попадал в последний большой котел в ряду. Видите, они постепенно вываривали сок, давая ему вариться в разных котлах. Огонь под этими котлами поддерживался весь день, и сок перемещался по цепочке из одного котла в другой, как на конвейере.

Первый котел или большой бидон был наполнен фильтрованным соком. Сок был действительно фильтрованным, его фильтровали через материю или что-нибудь еще, что у нас было. Индейцы очищали его от веточек, палок и старых листьев. Они фильтровали его так же, как и вы сделали бы это сейчас через фильтр. Чтобы получить чистый сок, они пропускали его через фильтр, вроде чистых веток или мешковины. Сначала взрослые наливали свежий сок в бидон или большой котел. Они выливали его весь в первую емкость для нагрева. А когда он нагревался, его разливали в три или четыре других котла. Иногда эти первые бидоны и котлы поддреживали на медленном огне всю ночь, чтобы нагреть сок. Индейцы были внимательны и не наливали свежий сок прямо из дерева в горячий котел. Если вы нальете холодную воду или холодный сок на литой железный котел, он «ккауик», сломается. Когда они варили сок, они всегда сначала помещали его в большой железный котел, в котором он нагревался. Когда у нас было четыре железных котла, первый большой котел использовали только для нагрева, а не для варки. Следующий котел использовали для варки.

Когда вы варите сок, вся грязь оседает на дне. И когда вся она осядет на дне первого котла для варки, вы переливаете содержимое в следующий котел. Сок там тоже будет вариться и примеси снова осядут, и тогда его переливают в последний котел, в настоящий котел для варки сахара. Вот так индейцы варили сахар, переливая его из одного котла в другой, третий, четвертый. Последняя стадия заключалась в двух последних котлах. Когда варка подходила к концу, индейцы усиливали процесс варки, так как сок был уже нагрет в предыдущих котлах. Вот таким образом они разводили огонь и располагали котлы. А когда сок шел очень сильно, а иногда он шел очень сильно, огонь разводили сильнее и под первым котлом, и тоже использовали его для варки, а не для нагрева.

Когда индейцы разводили огонь, они обычно варили сок слишком сильно, и он начинал литься через край, потому что на котлах не было крышек. Вот видите, если варить сок силшком сильно, он потечет через край. Сироп тоже может убежать через край, если его слишком нагревать. Когда сок превращается в сироп или сахар, он гораздо быстрее убегает через край при нагревании.

Как они это останавливали?

Знаете, что они делали тогда?

Они просто ложили палку на котел. Когда вы разбиваете лагерь, или идете в разведку, и когда вы кипятите чай, если он кипит слишком сильно, просто возьмите свежую ветку, снимите кору и положите поперек котла. Когда чай поднимется до палочки, он остановится и не убежит. Можно также взять сук пихты, и когда чай начинет кипеть, ударьте по нему, и он тут же опадет. Просто один раз стукните, и пена упадет. Да, если вы кладете палку поперек котла, когда сок поднимется и достанет до палки, он не будет убегать через край. Я думаю, что причина во влаге и разнице температур.

Мы используем ветки пихты и для варки сахара. Когда сок слишом нагревается, когда он кипит слишком сильно и начинает убегать через край, мы просто бьем пихтовой веткой, и пена сразу же опадает. Я бывало сидел и помогал взрослым варить сок. Я просто ударял слегка веткой пихты по пене, и она сразу же опадала. Это было забавное занятие, не так ли? Это давало нам возможность охладить сок, добавить немного нового сока в котел.

Другой способ, который мы использовали чтобы не дать соку убежать, особенно на двух последних стадиях, состоял в смазывании салом краев железных котлов. У нас были ломти сала - оленьего, лосиного, большие ломти. Мы просто проводили салом по краю котла, на растоянии около двух дюймов от края, и пена поднималасть только до этого уровня. Пена поднималась до полосы жира - и все. И потом опадала. Ваш сок не убежит, если вы используете жир. Мы были готовы к этому, мы знали об этом заранее.

Когда сок вываривался, превращаясь в сладость, мы получали кленовый сироп. О! Я видел сироп, изготовленный в наших местах, но мы не весь сок превращали в сироп. У нас были бочки в двадцать галлонов3, и мы наполняли сиропом две из них. Остальной сироп помещали в последний или главный котел. Мы называли его шкуэ-га-ми-зи-ган, это значило просто «последний котел». Все опять профильтровывалось. Все опять профильтровывалось, прежде чем налить содержимое в главный котел. Это был котел для сахара.

Последний котел был впечатляющим. Его поддерживали кипящим все время. Когда сок попадал в последний котел, мы следили за ним очень внимательно. Сок становился еще более сиропообразным. Он начинал пузыриться. И мы следили за тем, чтобы он не подгорел. Видите ли, он может легко сгореть, если вы не следите за ним внимательно. Потом, в конце варки, сок уже готов превратиться в сахар. Он готов для превращения в сахар, когда начинает медленно пузыриться. Индейцы узнавали что он готов, когда пузыри начинали лопаться то тут, то там. Он готов, когда вот так пузыриться. У нас было небольшое весло, называемое аб-уисс, для проверки густоты сиропа, чтобы узнать готов ли он для засахаривания. Когда сироп медленно кипел и булькал - он становился настолько густым, насколько это было возможно и был готов для того, чтобы вылить его деревянное бревно-чашу для засахаривания. К этому времени он становился похожим на смолу, поэтому, естественно, мы называли его «кленовый сахар, похожий на смолу» - би-ги-о-э-зи-ган.

Смолообразный кленовый сахар становился иногда нашими конфетами. Он, печенье из кленового сахара и сироп были единственными сладостями, которые были у нас, детей. Это все, что у нас было. Но это было все, чего мы хотели. Ах! Пока взрослые варили сироп мы все время бегали вокруг с кусками баннока - сортом индейской булки, с кленовым сиропом, намазанным на нем. Это были конфеты! Каждый год мы с нетерпением ждали, когда сироп начнет засахариваться. Мы ждали когда сок превратиться в сахар, потому что чем ближе он был к процессу кристаллизации, тем ближе становилось время изготовления конфет. Я видел как взрослые делают конфеты. Будучи детьми мы всегда ждали этого момента. Взрослые делали конфеты перед тем, как сок окончательно превратится в сахар. Они делали конфеты из старого сока, из отходов от вываривания, из низкосортного сиропа. Когда сироп становился таким вот старым и более липким, резиновым, взрослые начинали делать конфеты. Определенная часть сока становится такой плотной, что превращается в густой сироп. После того как она превратится в густой сироп, она либо останется сиропом, либо превратится в сахар. На стадии между густым сиропом и сахаром, сок можно превратить в конфету. Когда он становится густым, если вы работаете деревянным веслом, самый густой сок начинает кристаллизоваться. Но если вы поймаете нужный момент перед началом кристаллизации и выложите эту массу на снег, она остынет и превратится в конфету. Вот почему, когда они делали конфеты, они просто выкладывали старый смолообразный сок на снег. Если они угадывали время правильно, получались конфеты, и он становился тягучим и эластичным. Но иногда конфеты получались слишком жесткими, поэтому индейцы пытались правильно угадать время. Мы сохраняли эти конфеты и сахарные пироги на другие сезоны.

Потом, в другое время года, когда дети хотели конфет, старшие давали им корзину, полную сахарным печеньем и конфетами. Как дети боролись за них! Да, ребята, что мы делали, чтобы получить эти конфеты, сироп и сахарное печенье. О, я ел много сладостей. Я съел много их. Делать сахар, кленовый сахар, - здорово.

Нам всегда нравилось присутствовать, когда взрослые наливали готовый смолообразный сироп в большие деревянные корыта. Люди часто спрашивали меня: «Что они использовали для этого?» В основном женщины собирали и варили сок, складывали и связвали небольшие дрова. Основную часть работы по изготовлению сахара делали женщины, но иногда они работали вместе с мужчинами, особенно если думали, что сезон будет коротким. Сезон для сбора сахара случается коротким, если теплая погода приходит слишком быстро. Тепло высушивает кору, особенно если ночи теплые. Когда вся семья работает в короткий сезон, мужчины должны помогать женщинам на всех этапах изготовления сахара. В обычные же годы мужчины делали только самую трудную работу.

Но женщины больше предпочитали работать одни. Они предпочитали работать без мужчин, потому что мужчины иногда слишком любили командовать. Женщины любили работать с женщинами. Когда женщины работают вместе, они могут смеяться и радоваться своей работе. Их мышцы расслабляются и сердце открывается, вот почему им больше нравится работать вместе. Женщины выбирают двух или трех из них, кто будут готовить для всех еду. Они приносят свою посуду и готовят то, что им нравится. И при помощи подобной кооперации между женщинами создаются добрососедские отношения. Женщинам больше всего нравится дружба и добрососедские отношения. Они также договариваются друг с другом и по вопросу о детях. Вот так они поступают. Я видел это. Когда они работают вместе, они не говорят ни о своих детях, ни о детях вообще.

В это же самое время мужчины постоянно заняты. Они должны срубить дерево, бревно, я бы сказал восемнадцать дюймов, или полтора фута 4 в поперечнике, чтобы сделать корыто для посленей стадии приготовления сахара. Мы называли его ми-тиг о-на-ган - «деревянная чаша». Большинство бревен и готовых чаш были полтора фута шириной, а некоторые достигали двух футов. Сначала мужчины вырезали в бревне дыру, а потом понемногу сравнивали ее края, срезая одну сторону бревна. Потом они брали шлиф, или большое долото и выравнивали эту плоскую сторону. Когда эта часть бревна становилась ровной, мужчины вырезали в ней долотом чашеподобное отверстие. Вырезанное таким образом дерево выглядело как большой деревянный ящик, или деревянная корзина. Все мужчины работали над ним вместе. Это занимало достаточно много времени, но никто не торопился. Все делалось как следует. Однажды я видел как они шлифовали это чашеобразное бревно камнем. Мужчины использовали особый камень и шлифовали им бревно. Потом они хорошо и чисто вымывали его. Из бревна получалась довольно хорошее корыто, но на его изготовление уходило много времени. Хотел бы я показать вам одно из них.

После того, как они сделали эту деревянную чашу-бревно, мужчины уходили искать корень дерева, чтобы сделать из него большую ложку в форме месяца, ми-тиг э-ми-куам, «деревянный ковш», так мы называли его. В дополнение к этой большой деревянной ложке они делали маленькое весло - а-буис, чтобы использовать их во время переливания густого сиропа из последнего котла в большую чашу-бревно.

Женщины начинали мешать густой сироп в последнем котле этой большой деревянной ложкой. Они брали ложку, эту круглую ложку в форме месяца и мешали ей сироп туда и обратно, туда и обратно, пока густой сироп не превращался густую массу. На этом этапе индейцы делали сахарное печенье. Перед тем как сироп, или скорее густая масса, попадали к тому, кто занимался последним этап обработки, человек, работавший на предыдушем этапе, говорил: «Ну, я хочу сделать сахарное печенье». Взрослые брали специальные формы и наполняли их деревянной ложкой. Они давали печенью в формах остыть, потом разбивли формы - и сахарное печенье было готово. Когда оно остывало - мы получали сахарное печенье. Первое сахарное печенье было с узорами и всем таким. Взрослые вырезали узоры-формы из дерева. Сначала они вырезали их из дерева, а потом достали металлические, жестяные вещи, посуду, включая разные формы для сахарного печенья. Они были лучше. Мы добавляли немного масла, немного сала, на дно жестяной формы, это предохраняло сахарное печенье от прилипания.

Последний котел тем временем продолжал кипеть. Люди у него знали, когда надо переливать содержимое в длинную чашу-бревно. Когда сироп начинал медленно булькать - он был готов. Сироп фильтровали так хорошо, как могли еще раз, а потом снимали большой котел с огня.

Медленно переливали люди густой кленовый сироп в деревяное корыто, деревянную чашу-бревно. Я бы сказал, что эти корыта бывали обычно около трех с половиной, четырех футов длиной5, но некоторые достигали пяти и шести футов6. К тому времени деревянная чаша была уже вычищена. Она была чистой и гладкой, потому что мужчины отполировали ее камнями. Они отшлифовали ее камнями, и она выглядела так, как-будто они пользовались для этого наждачной бумагой. Вот, они полировали ее.

Позже мы получили деревянные бочки и использовали половину бочки вместо этих деревянных чаш-бревен. Делать корыта из бочек было намного легче, но мы чистили эти бочки точно так же, как и чаши-бревна.

Когда индейцы выливали медленно кипящий густой смолообразный сок в чашу-бревно, или в половину бочки, они брали маленькое весло и начинали размешивать сироп, превращая его в сахар. Когда варка заканчивается, сироп выходит очень густым, и когда вы начинаете размешивать его, он начинает превращаться в сахар. Кленовый смолообразный сироп быстро и легко превращается в сахар, потому что он застывает и становится хрупким. Все что вы должны делать - это мешать этот хрупкий сахаро-сироп, мешать его этим круглым, похожим на круглое, веслом, и когда холодный воздух будет сталкиваться с этим густым сиропом, он превратится в коричневый сахар. Вот так он превращается в сахар! Он ломкий, он разламывается на куски, он разламывается и превращается в сахар. Когда вы так размешиваете сахарный сироп, он превращается в сахар. Когда вы размешиваете его веслом, влага испаряется и он превращается в коричневый сахар. Вы мешаете туда сюда, и хо… - вот и ваш сахар! Вот ваш си-си-ба-куат!!

Один сахар бывает светло-кричневый, другой - темный. Я видел много сахара. Ранний сахар - светло-коричневый, а поздний - темно-коричневый. Все зависит от того, как много вы его варили, или как долго вы его варили. Чем старее он становится, и чем дольше вы его варите, тем темнее он получается. Ах! Славный сахар у них получался.

Когда сахар в деревянной чаше-бревне остывал, взрослые наполняли им корзину, корзину из березовой коры. Это была специальная индейская березово-липовая корзина для сахара, которую мы называли ма-как. Когда этих корзин для сахара несколько, они называются - ма-ка-кон. Эти корзины делались всевозможных размеров. Они могли вмещать пятьдесят, сорок, тридцать фунтов сахара7. У нас обычно были корзины, которые вмещали около пятидесяти фунтов. Некоторые из них были даже больше, чем на пятьдесят фунтов, но мы не хотели делать такие, которые вмещали бы сто фунтов. Они были бы слишком тяжелыми. У некоторых групп были корзины, которые вмещали до шестидесяти фунтов. Я видел доверху наполненные сахаром корзины. Эти корзины сахара, сахарного печенья и всего такого - это надо было видеть. Я и сейчас еще их вижу.

Когда сахар был сделан, наши корзины для хранения сахара были уже готовы. Взрослые уже сделали и починили ма-ка-кон ко времени перезда в кленовый лес. Они складывали приблизительно по пятьдесят фунтов сахара в каждую корзину, в зависимости от ее размера, и плотно закрывали их. Они накрывали корзины крышками. Эти крышки хорошо подходили по форме. Потом взрослые брали полосы липовой коры и пришивали ею крышки к корзинам, плотно закрывая их. Старые женщины брали с собой липовую кору, уигоб, и пришивали ею крышки. Индейцы делали отличные корзины. Это были плотные коробки! Вы могли бросить ее, и она оставалась прочной. Ни один кусочек сахара не терялся. Невозможно было промочить их. Они так плотно закрывались, что ничто не могло попасть вовнутрь или просыпаться наружу.

Сахарное печенье мы хранили точно так же. Мы просто складывали его в ма-как и зашивали. Я видел времена, когда эти корзины были полны сахара. Боже! Как они делали эти корзины! Это были настоящие ящики! Вы открывали один из них и, вот здорово, там был прекрасный сахар. Ва!! Это был хороший сахар! Это был настоящий сахар! Это был хороший сахар, чистый, без всяких примесей. Это был наш сахар. Сироп мы заливали в емкости, обычно в двадцати галлонные деревянные бочки. Это был наш кленовый сироп, и его хватало до следующего сезона сбора сахара.

Когда я был маленьким, я много думал о сезоне сбора сахара. Он напоминал мне муравьев, знаете, так же люди работали в кленовом лесу. Я сидел и смотрел на муравьев, на то, как они заняты. Вот так же заняты были индейцы в кленовом лесу. Все были заняты. Я говорю о весне. Они делали сахар и печенье. Они все носили эти корзины для сока и все емкости, какие у них были. Они наполняли большие бидоны и котлы из больших корзин или бочек. Они работали весь день. Индейцы много работали, но они знали, что делать. И они делали это хорошо. Я часто удивляюсь сейчас: «Ведь надо было много думать, чтобы узнать как приготовить кленовый сахар и печенье». Индейцы всегда этим занимались и делали много сахара.

Они делали много корзин сахара. Некоторые семьи делали по четыре, пять или шесть пятидесяти-фунтовых корзин, если им везло с погодой. Если погода благоприятствовала и сок шел хорошо, они делали приблизительно такое количество. Но сок шел хорошо не каждый год. Иногда индейцы делали только одну или две корзины сахара, и это весь сахар, какой у них был на предстоящие лето и зиму. Я видел два пятидесяти-фунтовых мешка сахара, и я видел два двухсот-фунтовых мешка сахара. Но даже в плохие годы инедйцы все равно делали много сиропа. Кроме сахара, они получали приблизительно по меньшей мере пять или десять галлонов 8 сиропа. В один сезон сок не идет, в другой идет. Сейчас все присходит так же. Иногда у индейцев выдается хороший сезон, иногда - плохой. Такова природа.

В мое время нам всегда хватало сахара на весь год. У нас было достаточно еды, достаточно сахара, достаточно дичи. Все было отлично. Мы жили в прекрасной стране. Было много дичи и пищи, вроде сахара, и мы знали где ее взять, и у кого она есть. У лучших работников и больших групп сахара обычно было больше. У меньших групп - меньше. У нас было немного утвари, необходимой для работы, но нам хватало. А если нам иногда не хватало сахара или другой еды, или вещей, мы всегда знали, где их взять. Взрослые всегда знали где купить или выменять все это.

В это же время года мужчины немного зарабатывали охотой на ондатр. Если сезон не был коротким, женщины начинали складывать дрова и варить сок, а мужчины отправлялись ставить свои ловушки. Ондатры было много, но индейцы немного получали за ее шкурки. Может быть пятнадцать центов за шкурку. В любом случае, им хватало, чтобы купить некоторые вещи. И ловушки отпугивали волков.

Вернувшись из лесу от своих ловушек, мужчины обычно пытались получить у женщин немного сиропа, чтобы продать его. Что бы ни делали женщины - это принадлежало женщинам. Сколько бы сахара женщины не сделали, сколько бы сиропа они не сделали - все это принадлежало женщинам. Мужчинам приходилось подлизываться к женщинам, чтобы те дали им галлон сиропа на продажу. Иногда чтобы получить сироп, женщин приходилось долго упрашивать. Если три или четыре женщины работали вместе в кленовом лесу, кленовый сахар и сироп принадлежал всем им. Не один человек распоряжался им. Он принадлежал всем четырем. Если они хотели оставить по галлону каждому из своих мужей - хорошо, тогда все было в порядке, но это были четыре галлона. Женщинам надо было сделать много сахара и сиропа ранней весной, прежде чем они смогли бы отдать четыре галлона на продажу. Женщины отдавали много сахара и сиропа, иногда половину, но старикам, которые оставались дома, а так же своим родственикам и друзьям.

Мужчины в те времена много играли, в определеное время года, когда люди из разных районов собирались вместе. Особенно в игру, которая называлась мокасиновой игрой. У нас было много игр. Во время мокасиновой игры мужчины играли на каное, луки и стрелы, кленовый сахар. Они играли на корзины с сахаром, на корзины в двадцать пять - тридцать фунтов, может быть в пятьдесят фунтов, которые стояли рядом с ними, как ставки. Они играли на сироп и сахар, они играли на каное, они играли на все ценное. Для ставок в этих играх женщины давали мужчинам свой сахар и сироп, а сами стояли позади, наблюдая и поддерживая их. Мужчины использовали сахар в качестве ставок, так как он имел для нас большую ценность. Вам необходимо сладкое, чтобы зарядить энергией организм. Природа дала нам этот сладкий сахар. Это природа дала нам его, и это был один из основных наших продуктов питания.

Позже, весной, когда приготовление сахара было закончено, женщины чистили утварь, которую мы сохраняли из сезона в сезон, и складывали ее в маленьком вигваме, служившем складом. Оттертейл Пойнт был нашей территорией для сбора сахара, и мы собирались приехать туда снова на следующий год. Видите, когда вы покидаете место, когда вы покидаете стоянку, вы не собираетесь брать с собой все, если вы вернетесь. Вы оставляете что-нибудь на то время, когда снова вернетесь. Это также означает, что вы вернетесь. Вот почему индейцы до сих пор так поступают. Ни одна другая семья не должна идти в этот район без разрешения его настоящих жителей9.

Мы так же вешали маленькие туфли или одежду ли еще что нибудь, что у нас было, на дерево. Это был подарок Великому Духу и это был знак, что индейская семья использует этот лагерь. Индейцы уважали это. Они уважали это.

У нас никогда не было случаев, чтобы кто-нибудь украл вещи, или пришел на нашу территорию без разрешения в те времена. О, в некоторых местах могли утащить несколько корзин или еще что-нибудь, но тот, кто делал это, искал неприятностей. Если в старые времена ты крал что-то, владелец мог это знать. Никогда никогда воровство не оправдывало себя. Ты всегда был проигравшим. У нас никогда не было проблем с утварью для изготовления сахара в дни моей юности. Лесорубам она была не нужна, а большинство индейцев боялось индейской медицины. Они боялись шаманов, и того, что шаманы могут сделать с ними, если они побеспокоят кого-нибудь или его имущество10.

Когда заканчивалось время сбора сахара, и женщины начинали упаковывать наши вещи, мы думали: «Надо нам посадить сад11, посадить кукурузу. Мы должны разбить сад». Когда все были готовы, мы складывали наш лагерь и большую часть сахара и сиропа, так же как и перед тем, как переехать в кленовый лес, но на этот раз мы все складывали в каное, и переезжали к полю или куда-нибудь, где была хорошая земля.

 


 

1 Шугар Пойнт - Сахарное Место (англ.) [прим. переводчика]

2 Они не только не хотели, чтобы дождевая вода попадала в сок, так как вываривать его пришлось бы дольше, но и вероятно не хотели, чтобы грязь, стекавшая по стволу во время дождя, смешивалась с соком и попадала в корзины. К тому же обычно не приятно работать под дождем, особенно ранней весной, когда дожди в основном холодные.

3 Около 75 литров. [прим. переводчика]

4 45 см [прим. переводчика]

5 1,00 - 1,2 м. [прим. переводчика]

6 1,5 - 1,8 м. [прим. переводчика]

7 50 фунтов -22 кг, 40 фунтов - 18 кг, 30 фунтов -13 кг [прим. переводчика]

8 19 - 38 литров [прим. переводчика]

9 Люди, которые первоначально заняли эту территорию.

10 Шаманы могут напустить на них джибк, т.е. могут использовать свою силу чтобы заставить человека, поступившего плохо, осознать природу своих ошибок. В зависимости от человека и тяжести инцидента результатом могут стать болезнь, смерть или раскаяние. Иногда этот процесс описывается как «напустить злые чары» на кого-нибудь. В любом случае, сила шаманов уважалась наиболее всего.

11 Скорее всего имеется в виду огород или поле. [прим. переводчика]

 

«« назад

наверх

дальше »»