МЕСОАМЕРИКА глазами русских первопроходцев

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Loading

 

 

 

 

Литература и язык инков >

Ольянтай

 

АКТ IV. Сцена 1
Обстановка 1 сцены III-го акта.

 

Има-Сумах:
От меня секреты пряча,
Ты мне сердце разрываешь.
Почему же так упорно
От меня ты все скрываешь?
Я - голодная орлица,
Тайна - для меня добыча.
Так открой мне: в заточенье
Кто страдает и томится?
Расскажи: кого же прячет
Тот подвал холодный, темный?
Кто в его тиши укромной
Там вздыхает, стонет, плачет?
Средь садов таких прекрасных
Кто пытает эту жертву?
Кто она? Вина какая?
Это все узнать должна я.

Питу-Салья:
Ты на все найдешь ответы,
Все скажу тебе сама я.
Только ты молчать об этом
Будешь, как скала немая.
Но когда пройти сумеешь
К тайне, скрытой в этих стенах,
Ты раскаешься безмерно,
Безгранично пожалеешь.

Има-Сумах:
Слова людям не скажу я,
Что б в подвале не узнала,
Что бы там не увидала.

Питу-Салья:
Жрицы скоро, Има-Сумах,
Лягут спать. Тогда пройди ты
Незаметно и без шума
В сад, где двери из гранита.

 

 

АКТ IV. Сцена 2
Сад, прилегающий к Акльяуаси. На камне сидит Има-Сумах.

 

Има-Сумах:
Предвещая боль и беды
Сердце бьется, в страхе тонет.
Мне бы лишь одно проведать:
Кто в стене так тяжко стонет.

(Появляется Питу-Салъя, зажигает маленький светильник, передает его Име-Сумах, сама держит чашу).

Питу-Салья:
Встань... Идем со мной... Светильник
Заслони скорей ладонью.

(Открывает замаскированную дверь, окрашенную стены. Открывается вид маленького подземного помещения, внутри которого на циновке сидит Коси-Койлюр,при кованная цепями к двум противиположным стенам).

Эту ньюсту ты искала.
Что? Теперь спокойно сердце?

Има-Сумах:
Ах, сестрица? Что же это?..
Труп иссохший ты скрывала!
Вижу труп в мерцаньи света...
Страшный труп без покрывала..
(Падает в обморок.)

Питу-Салья:
Что я сделала, дурная!
И теперь самой мне жутко.
Ах, очнись, моя родная!
Ах, приди в себя, голубка!

(Прыскает в лицо Имы-Сумах водой. Та приходит, в себя, поднимается, озирается и в стране прячется за Питу-Салью.)

Нет, сестричка, ты не бойся,
Эта мученица - ньюста,
А не труп... Ты успокойся!

Има-Сумах:
Kaк? Она еще живая?

Питу-Салья:
Ты ли можешь мне не верить?
Дай скорей кувшин с водою,
Он остался за стеною.
И прикрой плотнее двери.

(Прыскает водой в лицо Kоси-Kойлюр, та приходит в себя.)

Койлюр! Дочь царицы славной!
Подкрепись слегка едою
И запей ее водою.
Я пришла совсем недавно.

Има-Сумах:
О, голубка золотая,
Кто ты и за что страдаешь?

Коси-Койлюр:
В Нижнем Мире*, в центре ада,
После стольких лет страданья
Видеть юное созданье –
Большей радости не надо!

* «Нижний мир» - у инков название ада.

Има-Сумах:
Словно груда изумруда
Лик твой светится прекрасный.
Почему, зачем, откуда
Твой удел такой ужасный?
Чья жестокая причуда
За какой твой шаг опасный
Страшно так тебя карает,
Тенью смерти покрывает?

Коси-Койлюр:
Я - цветок больной и слабый.
Прежде ярко расцветая,
Я любила Ольянтая.
Я и думать не могла бы,
Что меня он позабудет,
Что судьба меня осудит,
И так много горя будет.
Ведь о нашем браке тайном,
О моем влеченьи страстном
Мой отец не знал сначала,
А когда узнал случайно,
То меня с темницей страшной
Воля Инки повенчала.
В этом мрачном помещеньи
Словно в вечном сновиденьи,
Я живу, людей не зная,
Лучших дней не ожидая.
Цепи каждое мгновенье
Боль творят, меня терзая;
И одно лишь утешенье
Мне дарит судьба такая:
Вскоре, всеми позабыта,
Я умру, тоской убита.
О, дитя с душою кроткой,
О, жемчужина морская,
Расскажи, кто ты такая?
Ты случайно не сиротка?

Има-Сумах:
Наши судьбы так похожи,
Я твоей предстала тенью.
Жизнь моя проходит тоже
В горьких мыслях и мученьях.
Я родителей не знаю.
Сирота - цветок несчастный,
Средь избранниц вырастаю.

Коси-Койлюр:
Луч звезды одной и той же
Нас возможно при рожденьи
Освещал, неся мученья,
Хоть ты в мир явилась позже.
Сколько лет тебе, голубка?

Има-Сумах:
Много лет прошло, как стала,
Понимать, что в этом доме
Никого не встречу, кроме
Мамакон и ньюст-весталок.

Питу-Салья:
Я недавно подсчитала,
Десять лет ей миновало.

Коси-Койлюр:
Как зовут тебя, голубка?

Има-Сумах:
«Как прекрасна» - Има Сумах!
Все зовут меня с рожденья.
Только это заблужденье –
Обо мне так лестно думать.

Коси-Койлюр:
О, дитя! Моя отрада!
Обними меня, родная!
Вновь я счастлива и рада
Снова в жизни не одна я!
Вот за муки мне награда!
Имя «Сумах» подарила
Я моей дочурке милой...
(Падает в обморок.)

Има-Сумах:
Мама! Мама! Что с тобою?
Лишь нашла тебя едва я,
Как ты вновь ушла, родная...
Ну, кому... кому открою
Я теперь мои печали?
Мама встань, очнись скорее,
Чтоб мы радость вновь узнали.

Питу-Салья:
Замолчи! Страшны законы...
Замолчи! Молю - ни звука!
Мы погибнем в страшных муках,
Коль проснутся мамаконы.

Има-Сумах (к Коси-Койлюр):
Ты не будешь жить, страдая!
Мало дней мне надо, чтобы
Из пещеры вечной злобы
Увести тебя, родная!
Боль на сердце станет силой,
Я вернусь за мамой милой.

 

 

АКТ IV. Сцена 2
Дворец Единственного Инки. Входит Вильях Ума.

 

Тупак-Юпанки:
Рад всегда я Вильях Уме!
Есть известия от Руми?

Вильях-Ума:
Я, взлетев на горы птицей,
Разглядел в рассвете хмуром,
Как вдали брели понуро
Толпы связанных антийцев.
Пламя мести пожирает
Землю кактусов с шипами.
Дым стоит над их полями –
Пепел горы покрывает.

Тупак-Юпанки:
Ольянтай захвачен тоже?
Или он избегнул кары?

Вильях-Ума:
Ольянтай - в кольце пожара,
Никуда бежать не сможет.

Тупак-Юпанки:
Солнце, предок мой, с лучами
Силы Инкам посылает.
Враг согнется перед нами.
Анти горе ожидает.

(Входит скороход-часки. В руках он держит кипу, которое протягивает Инке).

Часки:
Руми-Ньяви кипу это
Для тебя послал с рассветом.

Тупак-Юпанки (к жрецу):
Что же в нем? Прочти скорее!

Вильях-Ума:
В кипу уголь - символ мести:
Вражья крепость вся сгорела,
Свершено благое дело!
Только с главной нитью вместе
Пять еще — как знак десницы.
Значит, Антисуйю пало
И опять под власть попало
Солнца, Инки и столицы.

Тупак-Юпанки (к часки):
Ну, а ты в то время там был?
Что ты сам увидел в Тамбо?

Часки:
Ты мятежников отныне
Попирать ногою можешь,
Шлемы шить из вражьей кожи
Кровью их поить пустыни.

Тупак-Юпанки:
Я, в чьих жилах кровь светила
Не хочу, чтоб кровь людская,
По земле текла без края!
В милосердьи наша сила!
Я такие дал приказы.

Часки:
Мы твои приказы знали,
Кровь мятежников не лили,
Мы их ночью захватили,
По рукам-ногам связали.

Тупак-Юпанки:
Расскажи о всем подробно!

Часки:
Вместе с нашим ополченьем
Я дошел до Тинки-Керу.
Утомились мы без меры,
Не дорога, а мученье.
Все ущелье Янауары
Поросло давно кустами.
Там укрылись мы с войсками
Под листвой деревьев старых.
Мы три дня терпли муки:
Жажда, голод нас терзали,
Сна три ночи мы не знали,
Холод сковывал нам руки.
Наконец Каменноглазый
Темной ночью появился,
Обо всем распорядился
И ушел обратно сразу.
«В Тамбо праздник. В опьяненьи
Каждый там на землю никнет.
Ровно в полночь пусть проникнет
В Тамбо наше ополченье» -
Так сказал нам Руми-Ньяви,
Мы же стали ждать ухода
Бога-Солнца с небосвода,
Ждать, что ночь нам лик свой явит.
Ольянтай же веселился
Между тем с людьми своими.
Не осталось между ними
Никого, кто б не напился.
В Тинки-Керу мы вернулись,
Шли без звука мы, без шума,
Тихо-тихо, словно пума,
Чтобы в Тамбо не проснулись.
Мы шагали вереницей
По дороге незнакомой,
Словно молния без грома,
Ворвались в гнездо антийцев.
Опьяненных сладкой чичей,
Всех антийцев мы связали.
Просыпались со слезами Анти.
Мы - с победным кличем.
Самого же Ольянтая
В плен забрал бесстрашный Руми.
Солнце, Пачакамак, Туми –
Все пришли к нам, помогая.
Был пленен и Вайлью-Анко,
Вместе с ним Орку-Варанка.
Все мы пели спозаранку
Наш победный громкий хайльи*.
И теперь, Отец Вселенной,
Усладить твой взор мечтая,
Привели мы Ольянтая,
Вайлью-Анко, прочих пленных.
Их примерно тысяч десять,
Тех, кто пленниками стали.
Вслед идут в слезах, в печали
Жены их и даже дети.

* Хайльи - жанр гимнического песнопения древних инков.

(Под звуки барабанов, путуту и флейты, входит Руми-Ньяви. Обращается к Инке, падая к его ноге).

Руми-Ньяви:
След твоей стопы священной
Десять тысяч раз целую.
Видя Инку, я ликую,
Возрождаюсь вдохновенный.

Тупак-Юпанки:
Поднимись, великий воин,
И прими мои объятья.
Рад узреть тебя опять я,
Многих ты. наград достоин.

Руми-Ньяви:
Враг когда-то без раздумий
Рать мою побил камнями.
Ныне глыбою с углами
Стал для анти Камень-Руми,
Вниз катясь отрогом горным,
С ног сбивал я непокорных.

Тупак-Юпанки:
И ты пролил кровь людскую?

Руми-Ньяви:
Разве я какой ослушник,
Чтоб тебе не подчиниться?
Я лишь связывал антийцев,
Жег леса и горы рушил.

Тупак-Юпанки:
Где все эти негодяи?

Руми-Ньяви:
Казни лютой, справедливой,
Там, снаружи, ожидая,
Стонут люди Ольянтая.
Вид их жалкий и тоскливый.
А еще они страшатся,
Что их жены овдовеют,
Дети их осиротеют,
Будут нищими скитаться.
Пусть же Инка их осудит
Всех на смерть и в одночасье,
И тогда в стране не будет
Ни сирот, ни вдов несчастных.

Тупак-Юпанки:
Да! Детей жалеть не стоит,
Это семя негодяев.
Пусть их всех в костры кидают.
Это Куско успокоит.

(Троим из пленников снимают с глаз повязки и повергают к ногам Инки).

Ольянтай! И Орку-горец?
Где вы столько лет скрывались?
Черным делом занимались
Десять лет вы всем на горе!

(Вводят Пики-Чаки. Снимают с его глаз повязку. Пики-Чаки строит уморительные гримасы).

Это что еще такое?

Пики-Чаки
Блохи стали здесь водиться.
Кипяток от них спасенье.
Инка! Пусть и мне мученьем
Будет теплая водица.

Тупак-Юпанки:
Вайлыо-Анко! Из столицы
Убежав, чего достиг ты?
Был ли счастлив хоть на миг ты?
Ольянтай! ответь, ответь мне!
Мой отец, Великий Инка,
Не вознес тебя высоко?
Не дарил ли Пачакутек
Все, чего тебе хотелось?
То, что ты желал и думал
Становилось волей Инки!
И чем большего желал ты,
Тем щедрей ты награждался!
Ведь иной не смел и мыслить
То иметь, что получил ты...
Говорите, не молчите.
Вы, предатели-злодеи!

Ольянтай
Нету слов для оправданья.
Жду любого наказанья.

Тупак-Юпанки:
Выбирай себе род казни!
(к Вилъях Уме)
А твое решенье. Мудрый?

Вильях-Ума:
Солнце строго приказало,
Чтоб я к людям шел с любовью.
Так зачем людскою кровью
Орошать поля и скалы?

Тупак-Юпанки (к Руми-Нъяви):
Ну, а ты какого мненья?

Руми-Ньяви:
За позор и преступленья
Смерть антийцам платой будет.
Навсегда запомнят люди
Эту казнь-преду прежденье.
Если Сын Светил захочет,
То вождей мы так накажем:
Всех троих мы крепко свяжем,
Чернь живьем их в землю втопчет.
А простых антийцев тоже
Пусть настигнут боль и мука –
Расстреляем всех из лука!..
Да прости нас, Солнце-Боже!

Пики-Чаки
Значит всех антийцев надо
Истребить? Мол, все злодеи.
Чтоб водились только змеи
В Антисуйо вам на радость?

Руми-Ньяви:
Замолчи, несчастный! Слышишь?!

Пики-Чаки
Камни я гранить умею.
Сам же сердцем каменею.

Тупак-Юпанки
Справедливо и сурово
Осудили мы злодеев.
Уведите их скорее!
Все для казни ли готово?

Руми-Ньяви
(к воинам, указывая на Олъянтая, Орку-Варанка, Вайлъю-Анко)
Всех троих связать сначала!
По земле их волоките,
Чтобы видел каждый житель,
Что кончина их настала.

(Стража связывает пленников)

Тупак-Юпанки (к воинам после паузы):
Развяжите этих анти.
(к Ольянтаю)
Предо мной немедля встань ты!
От погибели позорной
Ты спасен. Воитель Горный.
(к присутствующим)
Пусть же снова мир узнает
Что извечно сердце Инки
И гиганту и былинке
Только ласку источает.
(снова к Олъянтаю)
Мне доподлинно известно:
Ты страною Анти правил
С соблюденьем древних правил
Милосердно, строго, честно.
Снова, если пожелаешь,
Правь великим Антисуйо.
Вновь ваминку вознесу я,
Вновь ты гордо воссияешь!
(к Вильях-Умe)
Вот убор из перьев птичьих,
Лук, Секира золотая.
Вновь вручи ты Ольянтаю
Эти символы величья.

Вильях-Ума:
Ольянтай! Ты будь отныне
Верным Инке и столице.
Наградят тебя сторицей,
Милость Инки не остынет.
Знак победы - эти стрелы.
Твой высокий сан отметит
Эта цепь. А с чампи этим
Инка сам сражался смело.

Ольянтай (к Инке):
Несравненный! Солнцеликий!
Чампи я слезой омою.
Твой слуга, я разве стою
Этих милостей великих!?
Свей из сердца Ольянтая
Петли для сандалий. Инка.
На твоих ногах пылинка
С этих пор и навсегда я.

Тупак-Юпанки (к Орку-Варанка):
А теперь... Варанка-Горец!
Ты ваминкой Ольянтая
Долго был, всегда мечтая
Причинить нам только горе.
Но однако же намерен
Я и впредь тебя оставить
Славным Антисуйо править,
Если мне ты будешь верен.
Ты получишь знаки власти.
Предстоит тебе добиться
Замиренья всех антийцев,
Изгоняя злые страсти.
Смерть на милость заменилась,
Я дарю тебе прощенье.
Так сумей же с восхищеньем
Ты мою прославить милость.

Орку-Варанка:
Солнцеликий! Многократно
Я следы твои целую.
Убежавший в полночь злую,
К Солнцу я иду обратно!

Вильях-Ума (к Орку-Варанка):
Широка твоя дорога,
Снова быть тебе ваминкой.
Если ты назначен Инкой,
Значит ты назначен богом!

Руми-Ньяви:
Что?.. У этих анти диких
Будет два вождя великих?

Тупак-Юпанки:
Сразу два... Нет, не годится...
Это истина простая...
(Останавливается в раздумъи)
Там не будет Ольянтая,
От останется в столице.
Новый сан я учреждаю
«Вместо Инки», «Инка-Ранти»,
Всю страну, не только Анти,
Я вручаю Ольянтаю!

Ольянтай:
До таких высот взлететь я
Никогда не думал раньше.
Инка! Ради славы нашей
Ты живи тысячелетья!
(Встает перед Инкой на колени)

Тупак-Юпанки:
Жезл и чампи золотое
Ольянтаю принесите!
Рядом знамя разверните
С золоченной бахромою.
(к Вильях-Уме)
И пускай весь мир узнает:
Ольянтай - мой заместитель.
Пусть в столице как правитель
Он на троне восседает.
Сам же я отправлюсь скоро
В неспокойный край аймара.
Ожидает гнев и кара
Тех, кто сеет там раздоры.
Трон и Куско покидая,
Верю в мудрость Ольянтая.

Ольянтай (к Тупак-Юпанки):
Я с тобой хочу быть рядом
В дни торжеств и развлечений.
А в часы больших сражений –
Впереди твоих отрядов.
Не по мне житье в столице.
Сквозь ветра, снега, туманы
В край любой, хоть к Тукуману*
Мой мятежный дух стремится.

* Тукуман - юго-восточная оконечность Тауантинсуйо (ныне одна из провинций Аргентины). На кечуа означает «К концу всего сущего.

Тупак-Юпанки:
Ты женись! И в сердце боги
Вложат новые мечтанья.
И уйдет любовь кскитаньям,
И не будут звать дороги.

Ольянтай:
Я – твой раб – тебе признаюсь:
Я уже давно женился.

Тупак-Юпанки:
Как же я не знал об этом?
Прячешь, что ли, ты супругу?
Позови свою подругу,
Пусть одарит нас приветом.

Ольянтай:
Я жены моей лишился –
Отняла ее столица.
Облик милой только снится,
Я от муки истомился.
(Плачет)
Я не знаю, что же стало
С нежной горлицей моею.
Ей петля сдавила шею?
В когти коршуна попала?

Тупак-Юпанки (к Олъянтаю):
Ни к чему такие думы!
Будь, что будет; ты обязан
Выполнять мои приказы.
(Пауза)
Начинай же, Вильях-Ума,
Объяви мое решенье!

Вильях-Ума:
Да узнайте, все народы:
Ольянтай - наместник Инки!

Восклицания толпы:
Ольянтай - наместник Инки!
Вместо Инки!.. Инка-Ранти!..

Тупак-Юпанки:
Славьте вечно Ольянтая!

Руми-Ньяви (к Олъянтаю):
Рад я этим переменам,
Рад, что станешь Инкой-Ранти.
Пусть возрадуются анти
И домой идут из плена.

(Слуги вносят сидение, являющееся точной копией тронТупак-Юпанки. Тупак-Юпанки и Вилъях-Ума усаживают в него Ольянтая.Снаружи оносится какой-то шум и голоса слуг и стражи)

Один из слуг:
Не пускать ее! Ловите!
Не пускайте! Задержите!

Има-Сумах (Из-за двери):
Где же царь Тауантинсуйо!?
Хоть вяжите, хоть ловите,
Буду с Инкой говорить я!
А не то себя убью я.

Тупак-Юпанки:
Что такое? Что случилось?

Страж:
Там какая-то девчонка
Говорить с тобою хочет.

Тупак-Юпанки:
Пропусти ее немедля!

(Входит заплаканная Има-Сумах. Обводит всех взглядом).

Има-Сумах:
Где же Инка? Покажите,
Чтоб к ногам его склониться.

Вильях-Ума:
Здесь! (Указывает на Тупак-Юпанки)
Но что с тобой творится?
Кто ты? Где твоя обитель?

Има-Сумах (к Инке):
Наш отец! О, Сын Светила!
Защити меня, сиротку!
Помоги викунье кроткой
Ты, кто Мудрость, Милость, Сила!
Мать мою вот-вот настигнет
Гибель. В каменной темнице
Десять лет она томится,
Как цветок засохший никнет.

Тупак-Юпанки:
Кто ж ее палач-мучитель?
Ольянтай! Узнай немедля!

Има-Сумах (к Олъянтаю):
Нет! Ведь я не знаю, кто ты...
(к Тупак-Юпанки)
Инка! Лишь твои решенья
Облегчают нам лишенья,
Боль снимают и заботы.
(ко всем присутствующим)
Умоляю на коленях...
Инка! Жрец! Вожди! Поверьте:
Мать моя на грани смерти,
Не теряйте ни мгновенья!

Вильях-Ума
Инка! Ты ниспослан богом
Всем помочь, кто терпит муку.
Протяни несчастной руку,
Накажи злодея строго!
Наделенный звездной властью,
Выразитель божьей воли,
Ты кривые тропы боли
Выпрямляешь в путь для счастья.

Ольянтай (к Има-Сумах):
Мама где твоя, голубка?

Има-Сумах
Здесь... Совсем неподалеку...

Тупак-Юпанки:
Нашу радость вдруг развеяв
Сердце мне какой-то силой
Эта девочка разбила...
Так идемте вслед за нею!

(Има-Сумах ведет Тупак-Юпанки за руку к потайной двери. Остальные следуют за ними).

Има-Сумах:
Здесь, сюда... Но только мама,
Может быть, уже погибла...

Ольянтай:
Да ведь это Дом Избранниц!
Ты случайно не ошиблась?

Има-Сумах:
Десять лет она страдает
Здесь. Ты можешь сам проверить.

Ольянтай:
(Стучит в дверь)
Отворить немедля двери!
Инка в Дом Невест вступает!

Има-Сумах:
(Через дверь)
Питу, милая сестрица!
Ты ответь, жива ли мама?
Инка! Пред тобою прямо
Вход в ужасную темницу.

(Тупак-Юпанки подходит к двери и заглядывает в нее)

Тупак-Юпанки:
Что за мрачная пещера!?
Что за женщина томится,
Словно пойманная птица?
Гнев какого изувера
На нее навлек мученья?
Где правительница Каха?
(Появляется Мама-Каха)
Ты была хозяйкой страха
В этом мрачном помещеньи?

Мама-Каха:
Инка! Бог! Твои колени
Я обнять всю жизнь мечтала!..
Я ведь только выполняла
Твоего отца веленья.

Тупак-Юпанки (Указывая на Маму-Каху):
Эту глыбу ледяную
С глаз моих убрать навечно!
Подлым, злым и бессердечным
Места нет в Тауантинсуйо!

(Маму-Каху уводят. Коси-Койлюр выносят в сад.Дают ей воды. Коси-Койлюр приходит в себя).

Коси-Койлюр (к Има-Сумах):
Дочка, помоги подняться.
(Осматривается)
Где я? Что теперь со мною?.
Почему вокруг толпою
Люди знатные теснятся?.

Има-Сумах:
Ты открой пошире очи,
Сам Тупак-Юпанки это,
Царь и повелитель света,
Сын светил и Виракочи.
Он сейчас протянет руки,
И забудешь ты про муки.

Вильях-Ума:
Солнце-бог, творя законы,
Мне, амавте, повелело
Совершить благое дело:
Я сниму с нее оковы.
(Снимает)

Ольянтай (к Има-Сумах):
Имя матери скажи нам...

Има-Сумах:
«Звезд Улыбка» - Коси-Койлюр.
Ей такое имя дали.
Но лучи звезды пропали,
Заменившись тяжкой болью.

Ольянтай:
Инка! Вновь нашел жену я,
Коси-Койлюр дорогую!..

Тупак-Юпанки:
Может, сплю, того не зная,
И во сне вернулось детство?
(к свите)
Эта женщина - принцесса
И моя сестра родная.
(к Коси-Койлюр)
Койлюр! Милая сеcтрица!
Ты приди в мои объятья,
Здесь твои другие братья.
Луч твой звездный возродится!
(Обнимает сестру и усаживает ее рядом с собой на трон)

Коси-Койлюр:
Тупак-Инка! Братец милый!
Годы шли средь слез и боли
Я теряла жизнь и силы.
Но теперь меня на волю
Ты выводишь из могилы.

Тупак-Юпанки:
Кто мою сестрицу спрятал
В этом мрачном подземелье?
За какое преступленье
Приковал со смертью рядом?
Сердце хоть одно найдется,
Чтоб смотреть на эти муки?
На ее взгляните руки –
Кровь из ран и трещин льется.
Сколько длилась боль?! Не век ли?
Нет былых ресниц-излучин,
Взор обрел оттенки тучи,
Щеки впали и поблекли.

Ольянтай:
Койлюр! Где же наше счастье?
Где твой смех и взгляд лучистый?
Иль навек твой облик чистый
Омрачила тень ненастья?
Койлюр! Много лет минуло
С той поры, когда нежданно
Разлучил нас гнев тирана...
Но надежда не уснула,
Я искал тебя повсюду.
Так пойми же: если ныне
Сердце вдруг твое остынет,
Я несчастным «вайчу»* буду.

* Птица, символ одиночества.

Коси-Койлюр:
Ольянтай! Десятилетье
Миновало с тех мгновений
Наших ласк, любви, волнений,
И сегодня в целом свете
Нет счастливей нас с тобою,
Так давай же Инку славить:
Нашу жизнь он смог направить
Светлой радостной тропою.

Вильях-Ума:
Принесите одеянья,
Чтоб одеть достойно ньюсту!

(Коси-Койлюр облачают в царские одеяния, приводят в порядок прическу, омывают лицо и Она вновь предстает прекрасной и радостной).

Тупак-Юпанки:
Ольянтай! Теперь с тобою
Дочь и прежняя супруга.
Одаряйте же друг друга
Лаской, миром, добротою.
Пусть Смеющейся Звездою
Коси-Койлюр снова станет.
Има-Сумах, вырастая,
Мир одарит красотою.

Ольянтай:
Нет прекрасней инкской власти
В целом свете, в мирозданье!
(к Тупак-Юпанки)
Ты кладешь конец страданьям,
Всем творишь добро и счастье!

Тупак-Юпанки:
Да забудем все невзгоды!
Ольянтай! Ты вновь с семьею.
Пусть грядут к нам чередою
Свет и радостные годы*!

* Последние две строчки повторяют хором все действующие лица.