Путешествия > Странные заметки странного человека >

Мы встретились в Раю...

Павел Максименко

	О городе
		Эк Балам Ek Balam Оригинальное название: Эк'-Балам Царство: Талоль

Мы встретились в Раю.
За нашу добродетель
Господь, прибравши тело,
И душу взял мою.
Увы, Его мы дети,
Нам жизнь уже не светит.
Я песенки пою.
             Владимир Бережков

Апостол Пётр не стоял у ворот Рая. Его вообще нигде не было, что убедило меня окончательно в том, что персонаж это выдуманный. В Рай я попал, ведомый проводником, который полузаметным движением руки раздвинул невидимый полог суеты, отделявший нас от Рая. И мы вошли!

Рай не ошарашивал - он обнимал тепло и нежно. Первое, что фиксировал взгляд - полон зелени, сквозь которую явственно проступали какие-то неземные строения. Они не давили, не выступали чужеродными наростами, они как бы дополняли абсолютное буйство природы своим совершенством. Мы углублялись, и всё больше, всё безвозвратнее утопали в чародействе времени, которое, казалось, остановилось или даже пошло вспять.

Под ногами была невероятная для сознания смесь трав и обломков того, что принято называть цивилизацией майя, хотя я бы говорил просто о цивилизации - именно такой она мне представляется в противовес нынешней анти-цивилизации. Я трогал камни, и мысль уносилась куда-то так далеко, что и нынешнее, и прошлое пребывало в раннем младенчестве.

Каждый поворот таил за собой новое открытие, а за каждым деревом бесстыдно обнажалось новое чудо. Рассказ гида транслировался в голове на какой-то неведомый, но, безусловно, понятный, праязык, где были не даты и названия, а вечные истины, вечные вопросы и вечное отсутствие ответов.

Мы поднимались по ступенькам храма - поднимались медленно, с каждым шагам окончательно разрывая тонкую нить, связующую нас с бытием. Всё мелкое, ненужное, сиюминутное оставалось где-то далеко, в другой, ненужной и уже неинтересной жизни. Присев на ступеньки почти на вершине, мы смотрели на Рай с высоты - и Рай отвечал нам взаимностью, даря неиспытанные доселе ласки и незнакомые чувства.

Отстранённость от мира и века,
От петли отношений и драм.
На последней слезе человека
Воздвигается мудрости храм.
Отстранённость, - и нет притязаний,
Что уже никогда не поймут
Озарений, прозрений, признаний,
И не страшен глагол "предадут".
Отстранённость - способность воочью
Навсегда осознать, наконец,
Что лишь Господу зыбкою ночью
Эти строки ты пишешь, глупец.

Уходить не хотелось. Да и брало сомнение, возможно ли вообще уйти отсюда. Почему-то вспомнился Данте - "Оставь надежды всяк, сюда входящий!" Но он имел в виду Ад, а тут был Рай. Но надежды и впрямь стоило оставить, ибо единственное, на что оставалось надеяться - на возвращение сюда ещё и ещё раз: Мы медленно спустились: шли медленно: не находилось причины задержаться ещё хоть на миг: Казалось, что можно идти бесконечно и что пространство искривилось - вдруг ожила смешная, несмелая детская мечта о бесконечности мгновенья. Но - мечта, как всё детское, постепенно таяла, и, когда полог раздвинулся, мы вышли: на московские улицы.

Что это было? Если мираж - то он был прекрасен! Если это была явь - то уже никогда я не смогу быть таким же, каким был до этого.

Когда и где всё это было?
Там ночь повиновалась полдню,
А ты тогда меня забыла,
Но и теперь тебя я помню.
И всё же некая досада
Живёт в беспутном подсознанье,
Но возвращения не надо
Ни в прошлое, ни в мирозданье.
Там на утраченном наречье,
Опившись Божескими снами,
Перекликаются соцветья
Судьбы - не с нами.