МЕСОАМЕРИКА глазами русских первопроходцев

Центральная Америка Андрея Уфимцева

 

Чиапас. Русский взгляд

 

Сообщения о делах в Юкатане от Армины

 

Странные заметки странного человека

 

Рассказы путешественников

 

 

Малые народы Мира. Научно-поплярный проект Андрея Матусовского

 

Южная Америка Андрея Шляхтинского

 

Рассказы путешественников

 

 

 

 

 

Loading

 

 

 

 

Путешествия > Чиапас. Русский взгляд >
Долгая дорога в Лаканху. По «золотому кольцу» сельвы >

Страна Zoque

 

Эта узкая дорога была для меня совершенно незнакома. Здешние места оказались гораздо более пустынными - мы долго ехали одни, свободно передвигаясь по встречной полосе. Горы вокруг отодвинулись в сторону, появились поля и кустарники, которые вскоре сменились лесом. Мы проезжали небольшие деревушки из трех-четырех домов, но указатели исправно говорили нам их названия. Через два часа мы остановились на зеленой лужайке среди веселого хвойного леса, где стоял симпатичный деревянный ресторан. Он был почти пуст, и нас отлично накормили - мы заправились омлетом a la mexicana, тарелкой с кукурузными тортильями, неизбежными фрихолес, кофе и соком. Возможно, обеда не будет, поэтому «заправка» должна быть приличной.

Мы не задержались за завтраком, и продолжили путь. Дорога все больше углублялась в горы - мы проезжали индейские поселки, и на ходу я отмечала детали их жизни - они живут открыто, и работа и отдых - все на виду. Играющие дети, гуляющая молодежь, старики, везущие хворост на велосипеде или несущие его на плечах, парень, пинками загоняющий козу во двор, названия школ, придорожных церквей, дымок костра на чьем-то огороде - все эти свидетельства простой деревенской жизни среди гор казались мне частью навсегда утраченного для меня мира, и мне порой становилось грустно.

Горная дорога.

Музыка у нас давно замолкла - проигрыватель неожиданно подавился диском, и вытащить его оттуда не было никакой возможности, а мы не хотели останавливаться. Точнее, я бы остановилась, чтобы размять ноги, осмотреться, вынуть пачку сигарет… но памятуя навязанный мне за завтраком уговор - одна сигарета равна минус трем фотографиям которые я не смогу сделать… опять же я отметила, что любой человек за рулем, если он отправился в дорогу, ни за что не остановится на трассе. Вот если бы я вела машину сама и была бы одна, - подумала я, размечтавшись под свежий ветерок, рвущийся в открытое окно, и взирая на пейзажи - уж я бы ехала до Вильяэрмосы как минимум неделю, останавливаясь где хочется, карабкаясь на вершины холмов, присаживаясь на травку ножка на ножку и философски наблюдая голубые горы на горизонте, - и никто, никто бы мне не запретил пускать в небо тонкий ментоловый дымок… Стряхнув задумчивость, я стала следить за маршрутом по карте и вновь исправно нести свои обязанности штурмана.

Что уж тут лукавить - одна я бы доехала в лучшем случае до поворота на объездную дорогу из Тукстлы, а дальше мою машину транспортировали бы на кране, если бы смогли отлепить ее от ближайшего столба… Значит, надо смириться и терпеть…

Мы уже давно проехали Бочиль - большой и людный поселок, расположенный на холмах. Мощеная камнем дорога проходила прямо по центральной улице, и по ходу можно было увидеть каждодневную жизнь обитателей поселка - открытые магазины, лавки, сидящих на ступеньках дома женщин, палатки с фруктами, выложенными горкой - те же апельсины, авокадо, хокотес, как и везде - но этот поселок почему-то мне показался чрезвычайно уютным - его окружали невысокие, но крутые холмы, где на вершинах пестрели домики, и весь поселок был как-то компактно расположен на одной небольшой территории.

Проезжая по поселку, мы сбавили скорость, так как по краям дороги было множество пешеходов, а дорога была довольно узкая. Поворачивая направо перед холмом, мы неожиданно увидели ползущую по каменной мостовой маленькую кудрявую девчурку лет двух, и другую девочку, постарше, которая изо всех сил тащила ее прочь с проезжей части дороги. Мы ехали не быстро, но дети на мостовой появились так неожиданно и были уже так близко, что я даже не успела ойкнуть - наша машина резко вильнула влево - на встречной полосе, к счастью, никого не было - и под возгласы и крики пешеходов, а кто-то даже засмеялся - мы уже укатили с этого места.

Некоторое время мы молчали, я просто приходила в себя. Все обошлось, но сердце у меня продолжало колотиться еще минут пятнадцать.

Бочиль уже был далеко позади, и мы забирались все круче и круче в горы. Наш фольксваген-жук, который я любовно называла кукарачей, уже не мог считаться новой машиной - в салоне было шумно от работающего мотора, мои коленки все время упирались в бардачок, а сумка едва помещалась между моей правой ногой и дверцей машины. Однако я уже давно поняла все преимущества этого смешного, но самого популярного в Мексике автомобиля - это незаменимый транспорт для горной местности. Его маневренность, небольшие размеры и мощный мотор -- фольксваген он и в Африке фольксваген - позволяли легко преодолевать безумно закрученный серпантин горных дорог, который жук преодолевал на скорости более ста километров в час.

La Sepultura.

Я уже давно поняла настоящую цену черному шустрому жуку - ведь я на нем десятки раз ездила по дороге на Сан Кристобаль, и не раз пересекала самый страшный горный перевал на юге Чиапаса - часть шоссе, ведущего на города Арьягу и Тапачулу. Когда-то через перевал шла узкая дорога шириной всего в один ряд - вот тогда-то этот перевал и получил название La Sepultura. Дорога эта пересекала одноименный заповедник. Надо понимать, такое название не дают просто так - кто там не ездил ночью, тот не знает экстремального удовольствия постепенно закручивать руль в одну сторону в течение долгих пятнадцати минут, позволяя пассажиру тихо молиться и каждую секунду ожидая падения в пропасть. На этом перевале наша кукарача показывала себя самым лучшим образом в дневное и ночное время- другие машины еле ползли вслед за длинномерными неуклюжими фурами, не рискуя обгонять их в чернильной темноте - а наша кукарача, презрев обидную и унизительную для идущего следом надпись на задней части фуры - LADREN, PERROS! - лихо вынырнув на узкую встречную полосу и вытаращив свои желтые фары-глаза, за две-три секунды обгоняла длиннющий грузовик и быстро вставала в свой ряд, с легкостью втиснувшись в узкое расстояние между едва движущимися машинами, постепенно и уверенно продвигаясь вперед.

Я еще никогда не пробовала воспользоваться альтернативным транспортом на горных дорогах - такой нужды никогда не возникало. Поэтому мой опыт пассажира ограничивался только пребыванием в знакомой кукараче. Когда меня спрашивали местные знакомые, как я переношу дорогу и не мутит ли меня, я всегда удивленно отвечала, что за всю мою жизнь мне не довелось испытывать таких странных ощущений. Как оказалось впоследствии, мой опыт был до смешного узок и ограничен, а оценка преимуществ кукарачи - чисто теоретической. Спустя две недели после поездки на турбазу я все-таки осуществила свой план и самостоятельно отправилась в Сан Кристобаль. Оттуда мне пришлось возвращаться на огромном комфортабельном автобусе с кондиционерами, мягкими креслами и развешанными в салоне телевизорами. Вот тут-то меня и настигли все доселе незнакомые мне чувства, о которых меня спрашивали более знакомые с местной ситуацией товарищи. Я сидела, вжавшись затылком в спинку кресла и пыталась считать хотя бы до пятидесяти, но получалось только до десяти, и дальше у меня начинался очередной приступ тошноты и головокружения. Громадина автобуса непрестанно и мягко поворачивалась всем корпусом - направо и налево, направо и налево - но меня уже не беспокоили ранее слышанные мною разговоры о том, что вот такие комфортабельные мамонты и оказываются на дне оврага чаще всего.
Автобус на горной дороге.
Прижимая ко рту платок, я малодушно хотела выпрыгнуть из салона-люкс, и катиться по земле до ближайшего куста. Кое-как доехав тогда до Тукстлы, я с трудом дотащилась до центральной площади, села на высокий цементный бордюр фонтана, и так застыла на полчаса, приходя в себя - на все звонки по мобильному телефону и требования объяснить где я нахожусь, я не могла дать внятного ответа, ни даже прочитать надпись на ближайшем здании, чтобы меня вычислили и отвезли домой. Дома надо мной подсмеивался папа, говоря что я хоть и поздно, но наконец-то узнала, что такое горы - ведь катаясь в кукараче, я всегда счастливо избегала близкого знакомства со всеми неприятностями серпантина.

Мы продолжали гнать вперед по горной дороге, которая, впрочем, не была так страшна, как Сепультура - опасных поворотов на каждые пятьсот метров здесь было значительно меньше. Уже давным-давно я смирилась с манерой вождения бедной кукарачи, и за все наши поездки ни разу не позволила себе воскликнуть - No corres! No corres! - видимо, я с самого начала понимала, что это бесполезно, да и в глубине души мне всегда хотелось лететь вот так - вверх по дороге к голубому небу, а затем вдруг плавно, но быстро вправо - и опять вдоль скалы навстречу небу - а внизу пропасть и далекие голубые горы на горизонте. Кажется, что разогнавшись, машина сейчас не успеет вовремя свернуть, и слетит вниз ко всем чертям, а может быть и не слетит - как в упоении скорости иногда мне казалось - а просто будет продолжать лететь над зеленой пропастью плавно и неспешно, как эти zopilotes, парящие среди гор, раскинув широкие крылья.

Чиапас. Север. Чиапас. Север.

Мимо нас пролетали горы, богато увешанные растительностью, затем голые скалы, кустарники, - дорога была почти пустынна, лишь изредка мы обгоняли какого-нибудь деревенского рохлю, который полз по дороге в своей допотопной камьонете под грузом барахла или стройматериалов. Как правило, каждый такой рохля имел на голове белое сомбреро небольших размеров, и рядом с ним сидел какой-нибудь родственник, и оба они только успевали поворачивать голову, провожая взглядом наш улетающий по дороге горбатый чудо-автомобиль. Это шоссе явно было непопулярно среди туристов, поэтому мы чувствовали себя весьма раскованно, а я так вообще считала себя крутым первопроходцем, и громко называла пролетающие мимо поселки.

Вдруг мое триумфальное чувство нарушилось - неожиданно сзади вынырнул и быстро стал нас нагонять роскошный сверкающий автомобиль ярко-красного цвета, блистающий на солнце лаком и зеркальными стеклами. Он летел по дороге как стрела, как чистый алый огонь, всем своим видом, весело и непринужденно, утверждая свое превосходство. Легко и элегантно обогнав нас, даже не соизволив дать сигнал, он умчался вперед, оставив позади мощный порыв ветра. Конкуренция на дороге - это очевидная и ясная вещь в любой стране, и я немедленно почувствовала себя Козлевичем на ржавой Антилопе. Обомлев, я даже не успела определить марку автомобиля, - для меня он остался вызывающе красивой «иномаркой». Я только успела заметить, что водитель «иномарки» даже не глянул в нашу сторону, спокойно положив руки на руль и безмятежно глядя на дорогу сквозь темные очки. Я выдохнула, и скосила глаза влево - на «наши руки», спокойно лежащие на руле шумящей мотором кукарачи, едва ползущей по дороге вслед за улетающим, как ветер, волшебным видением…

Мне вдруг стало смешно - похоже, у меня вспучился и заболел комплекс неполноценности, такой неуместный и никому не нужный здесь, в пустынных горах. «Ему нужнее - приедет туда, куда мчится», - услышала я спокойный и двусмысленный ответ - расхожая фраза, знакомая для всех обгоняемых в мире. Дивный автомобиль уже превратился в яркую алую точку, а я только еще вспомнила параллельную и ехидную фразу из какого-то американского фильма: Go ahead, make my day! Конечно же, я никак не хотела зла красивой машине и ее равнодушному водителю, но все-таки в глубине души я расстроилась, что так легко поддалась чувству зависти. А может, и не зависть это была, а просто чувство крайнего удивления - встретить здесь, в глуши, роскошный автомобиль было так же неожиданно, как посреди пустынного океана остров с мраморными дворцами.

Белый туман над перевалом.

Продолжая бесконечный подъем в горы, мы вскоре попали в полосу густого белого тумана, который окутал дорогу и окружающие горы. Мне не раз доводилось ездить через плотный туман - здесь, в Чиапасе, туманы не в диковинку, поэтому я спокойно сидела, ожидая конца этого белого туннеля. Очень быстро и неожиданно туннель закончился, и мы выехали на чистую и влажную дорогу. Вдруг, сквозь обложившие небо тучи ударило яркое солнце и осветило долину, лежащую внизу - оказывается, мы уже находились на самом верху горного перевала. Где-то глубоко внизу лежал большой поселок, как белые ягоды на зеленой тарелке, едва различимые с высоты. Сверху на эту гигантскую тарелку расходящимся пучком падали прямые лучи солнца, пробившиеся сквозь высокие плотные тучи. Картина была монументальна и нереально красива. Меня поразили именно эти прямые лучи солнца, похожие на свет прожекторов огромной летающей тарелки, спускающейся в гигантскую воронку.

Судя по всему, это была самая высокая точка перевала, и вскоре мы остановились, подъехав к широкой обзорной площадке, огороженной белой балюстрадой из больших квадратных камней. Здесь уже стояли два семейных автомобиля, и по площадке бегали дети, а взрослые любовались пейзажем, как и мы. К сожалению, я вскоре поняла, что с площадки нам ничего не удастся увидеть, ибо она лежала гораздо ниже той точки дороги, откуда мы увидели впадину среди гор. Рядом с площадкой росли деревья на пологом склоне, но мы смогли увидеть только их первую шеренгу - дальше висела белая полоса плотного тумана, из которой то тут, то там торчали острые верхушки растущих внизу сосен. Я вскарабкалась на камни балюстрады, чтобы сделать фотографию, но туман лежал везде, как клей - густо и надолго. Тем не менее, картина была красивая - белый туман, верхушки темных сосен и яркое синее небо - темные тучи лежали на другой стороне дороги - там, где начинался спуск в долину. Немного попрыгав на самом краю балюстрады (для проверки прочности нервов окружающих…), размяв руки-ноги, я нырнула опять в машину - нас ждал спуск в долину, и по-прежнему дальняя дорога на Вильяэрмосу. Пока я даже не решалась думать про конечный пункт нашего путешествия - Лакандонскую сельву. Хоть бы доехать до Вильяэрмосы сегодня, а уж дальше как Бог пошлет… Сейчас наша дорога лежит в противоположную сторону от этой самой сельвы, устремляясь на север и постепенно спускаясь в долину, где находился поселок с чудным названием Rayon.

Rayon - спуск в долину.

Спуск в долину оказался даже более красивым, чем я ожидала. Буквально каждый метр дороги открывал новые потрясающие виды, за каждым поворотом открывалась такая красота, что невозможно было остаться равнодушным - легкий прозрачный туманец, горы, сосны, пробивающееся сквозь хвою хрустальное солнце и по-прежнему далекая лежащая внизу чаша долины. Я подпрыгивала на сиденье машины, издавала то вздохи, то ахи, то елки-палки, восклицала непонятно на каком языке, и лихорадочно настраивала свой фотоаппарат, чтобы как можно удачнее схватить, не упустить момент редкой красоты. Здесь мне снисходительно останавливали машину даже на крутых поворотах, не дожидаясь моей просьбы - я делала снимки через опущенное стекло дверцы, бормоча непонятно что от обуревающего меня восторга.

Спускаясь вниз, мы постепенно приближались к поселку, и вскоре дорога привела нас к другой обзорной площадке, огороженной такой же белой балюстрадой. С этой второй площадки открывался великолепный вид на уже совсем близкий поселок, и мы опять припарковались, мягко шурша шинами по мелкой гальке. К нашему удивлению, здесь мы увидели ту самую алую машину, ту небесную красавицу, что обогнала нас несколько часов назад на горной дороге. Кроме нашей кукарачи и алой красавицы, на площадке больше никого не было.

Мы вышли из кукарачи, захлопнув дверцы, и прежде чем я осознала, что было бы интересно посмотреть на крутого, в темных очках водителя этого небесного создания, мы неожиданно увидели у балюстрады двух тщедушных сопляков лет семнадцати. Кроме них и нас двоих, на площадке не было ни единой души - пришлось поверить, что вот эти сопляки и обогнали нас на дороге, мелькнув волшебным видением чайного клипера с алыми парусами. Подходя к балюстраде и незаметно окинув краем глаза тщедушные создания, мне подумалось что… н-да… видения бывают обманчивы… Джеймс Бонд, сидевший за рулем этого чуда, оказался маленьким костлявым цыпленком…

На этот раз сопляки проявили к нам повышенное внимание - особенно к моей такой необычной среди гор, белобрысой и немаленькой персоне. Наверное, мой рост и разворот плеч, цвет еще не загоревшей кожи произвел на них такое же впечатление, как второе явление Кецалькоатля. Только в современной жизни Кецалькоатль явился на тарахтящей повозке, а местные жители в лице двух несмышленышей плыли на роскошном корабле с алыми парусами. Вот вам и парадокс, - подумала я, , настраивая камеру и готовясь сделать кадр. С тихим, но каким-то приятно-дорогим жужжанием объектив выехал из плоской металлической коробочки, называемой аппаратом Касио-Эксилим, а затвор по-утиному крякнул, обозначив сделанный снимок. Парнишки чуть не покатились на землю от удивления, по-детски вытянув тонкие шейки и робко заглядывая через мое плечо на чудо техники с большим дисплеем, где уже отражался задел для будущего кадра.

Очередной парадокс меня несколько озадачил - мальчишки катались на девайсе, который стоит обалдеть-сколько-тыщ-в-жизнь-столько-не-заработаешь долларов, и так непосредственно реагировали на обыкновенную, хоть и красивую игрушку, которую я купила в интернет-магазине за приемлемую цену и которой в Москве никого не удивишь… Впрочем, я вспомнила, что у меня на родине электроника теперь продается чуть ли не на вес, как картошка - ею забиты прилавки - а здесь, в Мексике, все товары идут только через северного соседа - все дорого, с накруткой, и ассортимент в Чиапасе очень скуден… Зато машину можно купить задешево - стоит только съездить «на ту сторону» через Тихуану…

Страна Zoque. Туман.

Я еще немного поиграла камерой, позволяя мальчишкам полюбоваться ее работой, уже открыто и искренне улыбаясь их детскому восторгу. Затем Кецалькоатль приветливо кивнул им на прощанье, с трудом сложился втрое, чтобы уместиться на переднем сиденье своей повозки, и под визг тормозов и брызги гальки растаял в легком тумане долины, оставив клипер с алыми парусами и его команду одиноко стоять на площадке среди сосен.

Продолжая спуск в долину, мы еще некоторое время обсуждали, каким образом такая дорогая машина досталась этим двум пацанам, и выдвигали различные предположения. Скорее всего, машину им дали показаться богатые родственники, которые явно живут не здесь, в одном из беднейших районов Чиапаса. А может быть, машина была негласно заимствована у богатого папаши, который зашибает огромные деньги на местном скотоводческом рынке. А может, «просто украли», - выговорила я уже давно вертевшееся у меня на языке и самое естественное предположение. Как бы то ни было, с алой красавицей мы больше нигде не пересеклись, и тайна ее осталась неразгаданной.

Мы продолжали спускаться к поселку, и с каждым метром нам открывались все новые и новые детали этой огромной котловины среди гор. Rayon - это большой поселок, где живут в основном, представители народности zoque. Zoque являются четвертой по численности (после цоцилей, цельталей и чолей) группой индейского населения Чиапаса, и сейчас они населяют территорию в три тысячи квадратных километров на северо-западе штата, а когда-то в жаркой долине у подножия гор основали свой город под названием Койаток, или Койатокмок - сейчас это Тукстла Гутиеррес, столица штата Чиапас, которую жители по традиции называют «pura zoque», хотя самих zoque там уже не осталось.

Некоторое количество соке проживает в штате Табаско, куда мы направлялись.. Количество индейцев zoque понемногу уменьшается, однако с развитием северо-западных регионов Чиапаса zoque стали претендовать на земельные участки, расположенные на севере штата. Судя по заметкам в прессе и по рассказам знакомых, zoque в прошлом десятилетии много конфликтовали с местными скотоводами из-за земельных угодий, и имя поселка не раз звучало в правительственных сводках в связи с действиями сапатистов.

Соке отличаются от других народностей Чиапаса яркими красками своих костюмов, которые мне довелось однажды увидеть на индейском фестивале в Тукстле. Соке обрабатывают полудрагоценные камни и янтарь - этим особенно славен небольшой поселок Симоховель, расположенный к северу от большого населенного пункта, каким является Район. Раньше соке славились выработкой редкого шелка, который испанцы вывозили за море, и продавали в другие страны Европы.

Проезжая по кромке шоссе над поселком, мы видели несколько церквей, разветвленную сеть улиц, множество домов, садов и огородов. Дорога шла вдоль склона горы, неуклонно спускаясь вниз и минуя сам поселок. По обочине дороги росли фруктовые деревья, стояли продуваемые насквозь простые длинные домики с дверными проемами без дверей и незастекленными окнами, ветхие сарайчики, припаркованные машины, похожие на ржавые консервные банки, и везде росли кусты, ярко цветущие красными и желтыми цветами. Проносясь мимо чужой жизни, мы видели женщин, развешивающих белье на веревках, неспешно покуривающих на ступеньках домов мужчин, множество играющих детей всех возрастов. Меня всегда поражало количество молодежи в сельских местностях Чиапаса - я объездила весь штат - и везде: на юге, на севере, во всех уголках штата можно было видеть множество идущих в школу или возвращающихся из школы детей с рюкзаками на плечах, по жаре гоняющих в футбол мальчишек, детские крики, хохот, писк и визг, свидетельствующие о наличии молодой и свежей силы, которая является будущим нации.

Страна Zoque. У поселка.

Я бы с удовольствием осталась на несколько дней в этом поселке, чтобы получше разглядеть жизнь его обитателей. Правда, меня уже давно угнетал статус туриста, и я отдавала себе отчет в том, что мой праздный интерес ничем не оправдан, ничем не подкреплен и мои поездки по окрестным индейским поселкам не имеют четкой практической цели. Меня всегда и везде воспринимали как туриста, а более грамотные жители - как представителя великого северного соседа, обращаясь ко мне на ломаном английском и как правило, предлагая купить местный товар, зайти в соседнюю сувенирную лавку и всячески желая вступить в экономические отношения с богатой иностранкой. Поэтому я гораздо охотнее ездила в очень удаленные от туристических маршрутов места. Мне хотелось быть незаметной тенью, чтобы не вызывать ни у кого особого интереса, или слиться с местными жителями, и воспринимать их жизнь изнутри, без вопросов и объяснений.

Мои общие рассуждения на эту тему всегда заканчивались тем, что чиапанеко грозился перекрасить меня в черный цвет и уменьшить мой рост как минимум на сорок сантиметров. Его намерения напоминали мне знаменитую сцену покраски шевелюры и усов предводителя дворянства средством «Титаник» радикального черного цвета, и последующую сцену в дворницкой, где Остап-Сулейман-Берта-Мария Бендер-бей смело изменил облик Воробьянинова не менее радикальным способом… Правда, насколько я помню, Великий комбинатор никогда не покушался на представительский рост Кисы … Я начинала хохотать над поразительно похожей ситуацией, которая складывалась у меня в реальной жизни, и очень сожалела, что различие культур очень часто не позволяло мне донести юмор до собеседника.

Все-таки, осознавая свои и чужие предрассудки, и давая себе отчет в том, насколько я мало знаю о Чиапасе, я очень хочу узнать жизнь коренных его обитателей. Не для того, чтобы праздно запечатлеть часть их жизни на фотокамеру - для того, чтобы заполнить какую-то необходимую часть своего сердца, которая давно принадлежит Чиапасу. Я больше не буду фотографировать ни его идолов, ни предметов культа, ни интерьеров церквей, ни крестьян Сан Хуан Чамулы - я им чужая, и не хочу, чтобы мой праздный интерес пересекался с их духовными ценностями. Во многом мне были понятны, близки и знакомы все деревянные образы святых, выставленные в священной церкви чамульцев - да, я испытывала трепет, входя в эту церковь, очень часто закрытую для туристов, ступала по мягкому ковру хвои, которая устилала ее пол, но сквозь полумрак и мерцание горящих свечей я видела стоящих на коленях стариков и женщин, и их молитвенное уединение и отстраненность от этого мира не давали мне права вторгаться в него - я никогда не пойму их экстаза, я им чужая. Эти святыни не мои, и я не имею права глазеть на них.

…зато имею право купить то, что мне понравится у местных умельцев и мастериц - мой небольшой денежный вклад явно улучшит их жизнь, и поможет им просуществовать еще один день. Вступая в эти самые экономические отношения с местным населением, я чувствую свое полное право самозабвенно торговаться, назначать свою цену, спорить о качестве товара и задавать вопросы. Что же касается интереса к их истории, культуре и ее возрождение - в этой стране и без меня есть множество местных энтузиастов, которые уже давно этим занимаются и для которых эта страна является родной, а не объектом для изучения и любопытства. Цель моих посещений окрестных поселков оправдана моим сердцем - казалось бы, очень неясная причина, пока сам не увидишь и не поймешь таких же людей чужой индейцам культуры, которые давно полюбили Чиапас и навсегда здесь осели.

Задумавшись, я убрала свой фотоаппарат. Я не буду фотографировать поселок, по крайней мере, не из движущейся машины. Прицеливающийся камерой турист, выглядывающий из окна автомобиля, выглядит по меньшей мере глупо.

Правда, я охотно фотографирую в музеях то, что считается национальным достоянием и открыто широкой публике. Километры пленки ушли у меня на фотографии и съемку музея в Паленке, не менее двух гигабайтов памяти - на региональный музей в Тукстле и на архитектуру колониальных городов Чиапаса. Но пока я не изучу и не прочитаю весь этот материал, я не считаю нужным посещать эти музеи и города еще раз.

Мы долго и молча проезжали по краю поселка, и наконец, выехали за его границу. Чтобы нарушить молчание, я вслух стала пытаться угадать значение названия поселка - Rayon - и поинтересовалась, что оно может означать. Моя фантазия однозначно упиралась только в волшебное видение громадной долины и падающих в нее пучков солнечных лучей. Может, от слова rayo - луч? - но носитель языка однозначно ответил, что в его понимании rayon имеет значение по смыслу близкое к слову удар молнии, выстрел, короче - производное от глагола rayar. Уже позднее, вернувшись в Тукстлу, я залезла в словарь и нашла еще одно значение глагола rayar - граничить, проходить по пограничной линии. Пожалуй, местоположение поселка в долине, где заканчивается горный хребет и постепенно начинается спуск в долину, очень логично подводит к пониманию его названия именно в этом значении глагола. Тем более, на карте Мексики можно встретить несколько таких названий. Впрочем, я до сих пор так и не уверена в правильности своего объяснения.

Мы уже давно ехали по самому дну долины, и горы постепенно уменьшались в размерах и уходили за горизонт. Дорога все не кончалась, а мы ехали уже больше трех часов. Пролетали названия крупных индейских населенных пунктов - Solosuchiapa, Ixtacomitan, и уже давно мы промчались мимо поворота на Симоховель - тот поселок, где добывают и обрабатывают местный янтарь. Вот еще одна упущенная возможность, - грустно подумалось мне. Я всегда проношусь мимо, и нигде, нигде не могу остановиться, чтобы перевести дыхание.

Наконец, мы проехали Пичукалько - отсюда начинается последний отрезок дороги, ведущий в штат Табаско. Пересекая границу Чиапаса, мы уже ехали среди большой равнины, на которой раскинулись огромные плантации бананов, нескончаемыми километрами тянущиеся вдоль дороги.

Табаско. Плантации

 

 

«« назад

оглавление

дальше »»