МЕСОАМЕРИКА глазами русских первопроходцев

Центральная Америка Андрея Уфимцева

 

Чиапас. Русский взгляд

 

Сообщения о делах в Юкатане от Армины

 

Странные заметки странного человека

 

Рассказы путешественников

 

 

Малые народы Мира. Научно-поплярный проект Андрея Матусовского

 

Южная Америка Андрея Шляхтинского

 

Рассказы путешественников

 

 

 

 

 

Loading

 

 

 

 

Путешествия > Чиапас. Русский взгляд >
Долгая дорога в Лаканху. По «золотому кольцу» сельвы >

Вдоль границы

 

Я уже не помню, где мы встретили первый военный пост. Это была какая-то небольшая развилка дорог, где на опушке леса стояла стеклянная будка. По-моему, это была дорога из Бонампака на перекресток с Пограничной трассой.

Выезжая из Бонампака, мы еще не приняли решения, по какой дороге мы будем возвращаться. Точнее, на этот раз я вообще не принимала участия в процессе принятия решения, хотя забытая в Паленке часть гардероба взывала к чувству собственности, и склоняла вернуться по обратной дороге.

Тут мы и увидели стеклянную будку военного поста, прилепившуюся к опушке леса. В будке сидел только один дежурный. Ни слова ни говоря, чиапанеко притормозил кукарачу рядом с будкой, и быстрым шагом направился к дежурному. Я не слышала, о чем они говорили, но судя по жестикуляции, шел разговор о возможных направлениях дорог в сельве, и разборка еще не состоявшегося полета.

Быстро вернувшись, чиапанеко объявил, что мы поедем в Тукстлу по Пограничной трассе - но в обратном от Паленке направлении - через Фронтеру Коросаль. Вытащив карту, мы нашли Лаканху Чансаяб среди зеленого цвета сельвы, и идущую по самому краешку этого вечного леса красную линию Пограничной трассы. Тонкой красной ниточкой трасса тянулась от Паленке и устремляясь на юго-восток, по часовой стрелке, огибала огромный зеленый массив, строго следуя линии государственной границы между Мексикой и Гватемалой. Обогнув на юге самый краешек зеленого моря тропической тайги, и только чуть-чуть зацепившись за него, трасса опять начинала подниматься на северо-запад по часовой стрелке, так и не сомкнув предполагаемого кольца. Чтобы вернуться в Тукстлу по такому маршруту, нужно было дать такой же крюк в южном направлении, какой мы проделали в направлении Вильяэрмосы, направляясь на север, в Табаско - в противоположном направлении от конечного пункта назначения - Лакандонской сельвы.

Если мы сейчас поедем на юг, то, приняв за точку отсчета город Тукстлу Гутиеррес, то начатое нами наше путешествие примет форму большого кольца - диаметром от штата Табаско до Гватемалы через весь Чиапас. Мы выехали из Тукстлы в одном направлении, а приедем с противоположного конца, объехав весь штат.

Это было очень смело. Это было круто.

Но ничего необычного в этом не было - кроме выбора шоссе.

Пограничную трассу строили много лет, расчищая для нее непроходимую сельву. Если не упоминать об истинных целях строительства этой магистрали, то казалось бы, особой надобности в ее строительстве и не было - сельва почти вплотную примыкала к границе с Гватемалой, и населения там было немного. Мало кто ездил по этой трассе - ее строительство затягивалось, и между заасфальтированными участками тянулись километры гравия, а то и вовсе простой земли. При этом не надо было забывать, что район был неспокойным - помимо весьма ощутимого присутствия сапатистов, окопавшихся в сельве, здесь нередко орудовали и криминальные элементы из соседних поселков - регулярно грабили автобусы и изредка проезжавшие машины. Граница была напичкана федеральными войсками, и усилены пограничные заставы.

Никто не мог сказать наверняка, достроена эта трасса до конца, или нет. И вот нашелся дежурный в будке, который уверял, что строительство трассы завершено.

Оставалось только проверить на деле. Такая мысль могла прийти в голову только бродяге и вечному страннику. Он сидел рядом. С энтузиазмом эту идею мог поддержать только безответственный авантюрист. Но ведь и кресло пассажира тоже не пустовало...

Вынесенное на голосование решение было принято единогласно. Разместив на заднем сиденье самые необходимые вещи, мы отправились в путь, положившись на судьбу.

Carretera Fronteriza. Рядом с Бонампаком

Выехав на перекресток Сан-Хавьер, мы решительно повернули направо. Выбор был сделан.

Часть Пограничной трассы до поселка Фронтера Коросаль была неплохо освоена организованными туристами и путешествующими одиночками. Далее начиналась неизвестность, обозначенная на карте пустым зеленоватым фоном - на многие и многие километры. Подначивая себя, я утверждала, что мы не в Сахаре, в конце концов, и от жажды не умрем, как и от голода - на заднем сиденье в пакете были галеты, печенье, булочки, две бутылки воды, пакет сока, бананы и мандарины, презентованные самим Рикардо. Бак кукарачи полон, а мы тоже не за печкой уродились...

Мы мчались по шоссе на юго-восток, изредка обгоняя другие автомобили. Серое небо подчеркивало зелень окружающих равнин. Краешек сельвы тянулся по правой стороне от шоссе, на некотором удалении. Слева вообще была плоская равнина с редкими пальмами. Этот пейзаж был еще очень знаком. Скоро проедем сквозь горное ущелье, где скалы сжимают дорогу с двух сторон, а деревья свешивают прямо на шоссе длинные влажные ветви, увитые лианами. Потом опять начнется равнина, и на ближайшем повороте мы увидим указатель на Фронтеру Коросаль. Но в этот раз самого поселка и реки Усумасинты нам не увидать, нет, не увидать...

Carretera Fronteriza. Граница с Гватемалой Carretera Fronteriza. Дорога на поселок Коросаль

Мы проскочили указатель на полной скорости, и продолжали гнать машину по пустой дороге. На протяжении нескольких десятков километров нам больше не встретился ни один домик, ни один поселок, ни одна деревня - только сельва с одной стороны, и редкие пальмы - с другой. Мне становилось немного тревожно - мир кругом как-то опустел, и мы остались совершенно одни. Пейзажи, конечно, красивые - яркая зелень и темные тучи, но воспоминание о Соловье-разбойнике из микроавтобуса как-то немного тяготило… Впрочем, мои опасения были направлены не в ту сторону - если в этих пустынных местах и похаживают разбойнички с кистенями, то они явно не носят ремней с клепками и золотые цепи, а скорее, одеты в плотные хоронго, и тканые из суровой нитки гватемальские рубашки. Надо быть начеку, мало ли что…

Carretera Fronteriza. Лакандонская сельва

А дорога действительно была хороша - гладкое асфальтовое шоссе в два ряда, иногда разбиваемое кладкой из длинных плит, и никакого встречного транспорта. Точнее, вообще никакого транспорта - ни встречного, ни поперечного - только наша кукарача, рассекающая воздух своим горбом.

Я немного расслабилась, и вытащила из пакета на заднем сиденье галеты и булочку, собираясь не спеша перекусить. Еда была очень кстати - завтракали мы давно, еще до сцены со стариком-лакандоном, а прогулка по Бонампаку только прибавила нам аппетита.

Мы еще не прожевали и первой булочки, как кукарача стала резко тормозить со скорости в сто двадцать километров - впереди, метров за триста, пустынную дорогу перегородили мешки с песком. По бокам дороги - бастионы из таких же мешков, и вокруг куча людей с автоматами - и все в военной форме… Приехали. Вэлком, - как-то само собой выдавилось из горла, где на полпути застряла булочка... Я закашлялась, и кашляла весь долгий тормозной путь, пока кукарача не остановилась посреди толпы с автоматами.

Двое с автоматами подошли к машине, открыли нам двери и знаком приказали выйти. Судя по всему, наша кукарача была первой машиной, посетившей эти места за сегодняшний день - а значит, и первым развлечением. Сдерживая дыхание, чтобы опять не закашляться, я выбралась из машины, крепко прижимая к себе сумку. Нас пригласили отойти в сторонку, и тут же другие двое с фонариками нырнули в кукарачу. Пока кукарачу молча и энергично обыскивали, нам были заданы первые вопросы - четко, ясно и коротко. Кто такие, откуда едем, и куда направляемся. Чиапанеко отвечал так же кратко, ясно и просто.

Повернувшись ко мне, офицер бесстрастно сказал: «Отойдите в сторону от машины. Предъявите документы».

Я предъявила - то есть не глядя вытащила паспорт из того кошелька, где он хранился, в том отделении сумки, где ему положено было быть, - и молча протянула офицеру. Также молча он пролистал мой непонятный красный паспорт, и отдал мне его обратно без всяких комментариев. Мне задали такой же вопрос - куда я направляюсь, и откуда. Нисколько не удивившись идиотскому вопросу - я ответила теми же словами, что и чиапанеко. Были в Бонампаке, направляемся в Тукстлу.

Однако, если хорошенько подумать, то для пограничников идиотами все-таки казались мы, потому что нормальные люди, выезжая из Бонампака и направляясь в Тукстлу, следуют через Паленке, а именно - в противоположном направлении. И уж никак не в сторону государственной границы… тем более иностранец с непонятным красным паспортом.

Обыск кукарачи был закончен - солдаты, согнувшись, выбрались из машины, и погасили фонарики. Я уже давно привыкла к обыскам в машине на дорогах Чиапаса, и меня ничто не смущало. Лишь бы не сперли что-нибудь, - вот о чем я беспокоилась.

Люди с автоматами стояли неподвижно, и ждали команды офицера. Он знаком приказал нам вернуться в машину. Мы быстро втиснулись в оскверненную кукарачу, и захлопнули дверцы. Солдат у «пропускного» мешка дал нам знак, и мы покинули военный пост, стараясь выдерживать скорость и не очень жать на газ.

Проехав несколько километров, мы газанули и опять помчались по дороге. «Пронесло», - подумалось мне. Встреча с властями в военной форме, да еще на границе, вещь не очень приятная. Это вам не светские разговоры с Рикардо при мягком свете ламп в столовой…

Мы никак не обсуждали происшествие на дороге - нормальная процедура на дорогах Чиапаса, и не только на границе, но и внутри штата. Не очень приятная, правда, процедура, но… несколько разбавляет дорожную скуку. Один раз мы даже выиграли от обыска - солдат с фонариком обнаружил глубоко под задним сиденьем наш диск с музыкой, который мы потеряли год назад, гадали куда он запропастился, и уже не чаяли его увидеть.

Я достала булочку и протянула ее чиапанеко. Мы разодрали ее на две части, и опять принялись жевать. Пригодился и сок - правда, я неудачно открыла вакуумную упаковку, и верхняя пластмассовая крышечка вместе с фиксатором слетела с бумажного пакета - теперь уже сок нельзя было поставить обратно на заднее сиденье. Пришлось зажать пакет между коленок и держать его так всю дорогу, пока не выпьем.

Пейзаж по-прежнему оставался пустынным. Сельва справа, одинокие пальмы слева. Булочка была съедена, и я потихоньку запустила руку в сумку, чтобы вытащить одну сигарету. Пока я возилась с ручкой дверцы, чтобы открыть окно, меня мотнуло головой вперед и раздался жалобный визг тормозов кукарачи - мы тормозили на скорости сто двадцать километров в час… - пустынная дорога впереди была перегорожена мешками с песком, на бетонных бастионах стояли пулеметные установки, и нас уже ожидала толпа в военной форме, и все - с автоматами…

Вовремя начав тормозить, мы медленно и культурно подъехали прямо к солдату, который стоял поперек шоссе с автоматом наперевес. Двое подошли к машине, и приказали опустить стекло на дверце. Зажимая пакет сока между коленок и стараясь регулировать силу сжатия, чтобы не пустить струю себе в лицо, мне пришлось оперативно прокрутить ручку на себя, опуская стекло. Тот, что подошел к машине справа, заглянул внутрь и задал традиционный вопрос - куда и откуда - и нагнувшись пониже, увидел меня.

Реакция была немедленной: «Паспорт!»

Паспорт опять был автоматически вытащен из сумки, и через окно отдан солдату. Через две секунды над ротой прозвучало быстро и тревожно: «Extranjera!» - затем по цепочке это слово зазвучало в направлении бетонного бастиона - очевидно, там сидела высшая инстанция.

Люди с автоматами сразу окружили нашу машину плотным кольцом. Стоявший слева блокировал мою дверцу, а стоявший справа и забравший мой паспорт опять нагнулся и, минуя взглядом водителя и обращаясь только ко мне, спросил громко и четко:

- Гражданство? - Я немедленно ответила: «Россия!»

- Цель поездки?

- Turismo!

чем-то этот диалог мне напомнил перекличку на утренней линейке в пионерлагере - эх, веселые были времена!

На этом вопросы закончились. Видимо, задающий был не вправе спрашивать дальше, или у него истощилась фантазия.

Стоящий слева солдат открыл мою дверцу, и попросил меня выйти из машины. Личность же водителя игнорировали как могли, и даже не проверили у него водительское удостоверение. Все внимание уделялось исключительно мне. Я чувствовала себя как самое махровое лицо кавказской национальности среди славян и истинных арийцев.

Видимо, все-таки придется дать согласие на кардинальное изменение своего облика при помощи радикальной черной краски «титаник». Не далее как позавчера я сама выражала такое желание, чтобы слиться с местным населением…. Глаза - под темные очки… А рост, рост куда я дену? - ведь сразу подумают, что я трансвестит… Будут гнать из поселков… Ну што привязались, демоны… Чево им надо… Нечиссстый духх…

Я поставила пакет на дно машины, прислонив его к сиденью - неровен час, при обыске прольют - и стала кое-как выбираться из машины, крепко прижимая к себе сумку. Чиапанеко блокировали там, где он сидел.

Позади машины, в окружении солдат я увидела вышестоящую инстанцию - офицера с чистым и интеллигентным лицом. Он уже держал в руках мой паспорт, и кинул на меня острый взгляд, а затем поздоровался. Это был добрый знак, но я продолжала молча стоять столбом, и старалась не терять лицо.

Офицер вернулся к изучению моего паспорта, листая страницу за страницей. Обнаруживший иностранку и подавший тревогу сержант - впрочем, их званий я не различала, да мне было и ни к чему - стоял за спиной офицера, в рамках субординации вытягивая шею и заглядывая ему через плечо. Мой паспорт изучали так долго и тщательно, что я потеряла счет минутам. Офицер не спешил - разглядывал мои многочисленные мексиканские визы (а других на тот момент в паспорте и не было), проверил штампы Шереметьева, долго разглядывал герб России, вертя его в разные стороны, затем щупал плотную бумагу, разглядывал мою фотографию…

Подняв голову, офицер задумчиво-утвердительно спросил: «Значит, вы русская…»

Стоявшие в стороне молодые солдатики с автоматами смотрели на меня большими глазами и не двигались. Гладкие, почти детские личики были полны любопытства, и лишь присутствие офицера и устав не позволяли им по настоящему вытаращить глаза на представителя столь экзотической нации.

Офицер не торопился. Я тоже ненавязчиво его рассматривала. Он был еще молод, и судя по тому, как он поздоровался, увидев меня, - явно не был тупым солдафоном. Лицо гладко выбрито, взгляд осмысленный, движения неторопливы. Что может делать такой человек в отдаленном гарнизоне, среди дичи сельвы, обучая деревенских мальчишек… читать по ночам? Да, и скучать по собеседнику…

Офицер раскрыл мою миграционную карточку, и внимательно ее осмотрел. Он изучал ее так же долго, как и паспорт - с двух сторон, внимательно читая каждую строчку. Затем он опять поднял на меня глаза, и спокойно и приветливо произнес: «А что вас заставило приехать в Чиапас, Эльвина?»

Вопрос был хороший, и явно провоцирующий на пространный ответ гуманитарного характера. Однако, мне пришлось подавить искушение ответить десятком-другим весьма распространенных предложений.

Тем временем чиапанеко выпустили из машины, и он встал рядом с дверцей, опираясь на горб кукарачи. Все смотрели на меня - они все были одной нации, а я другой. Они стояли с одной стороны, а я с другой…

Я ответила очень просто: «Я уже давно изучаю историю и культуру местных индейцев», - и снова замолчала. Пусть сам задает вопросы…

Офицер сразу принял предложенную ему тактику, и спокойно начал задавать мне эти вопросы:

- Каких именно индейцев? Их здесь много…

Я оживилась, и даже не стала скрывать этого, ибо очень неожиданно допрос перешел в дружеский экзамен, а это было особенно пикантно, в условиях охраняемой государственной границы, и в присутствии роты вооруженных автоматами солдат, которые, не двигаясь, с любопытством следили за развитием беседы. Все это напоминало хорошо знакомую мне ситуацию: с одной стороны гид, а с другой - группа туристов, жаждущих знаний…

Господи, только бы не понесло…

- Меня интересуют цоцили, цельтали, чоли, лакандоны, соке, чамула, тохолабали - не торопясь, с удовольствием огласила я весь список, и рискнула слегка расширить предложение, - их традиции, и особенно - история.

- Какая история и какого периода?

Чиапанеко, продолжая рассматривать свое отражение в горбу кукарачи, сжал пальцы в кулак.

- Если быть точным, то история классического периода цивилизации майя, - не моргнув глазом, сходу соврала я, и пожала плечами. - Именно поэтому я в Чиапасе!

Чиапанеко разжал пальцы. Теперь оживился фицер.

- Ну, тогда вам нужно ехать в Яшчилан, - искренне посоветовал офицер - (и он не камень, чему же здесь удивляться…). Здесь, в Чиапасе, столько древних городов…

Он с удовольствием стал перечислять известные майяские городища в Чиапасе, а я ему подсказывала, если он запинался. Солдатики внимательно следили за речью офицера, и переводили глаза то на меня, то на своего командующего.

Ну да, вот мы и ездим буквально по всем этим городам, и только что побывали в Бонампаке, а два года назад были в Яшчилане. Решили не возвращаться по дороге на Паленке - слышали, там пошаливают - и выбрали дорогу вдоль границы. Здесь, при таком-то множестве постов, можно быть уверенным в своей безопасности. Вот если бы знать, что везде так стоят посты, мы бы ехали дальше и вообще не беспокоились.

Всю эту тираду произнес чиапанеко, а я сдержанно поддакивала, и даже один раз вздохнула. Офицер слушал чиапанеко, но в упор смотрел на меня. Я его вполне понимала - на самом деле, черт-те знает, кто я такая… Зато из России, а это да… И про индейцев что-то говорю…

Два туго завернутых хвоста на затылке, тонкая оправа очков, умный вид, толстая книжка в руке и торчащие из сумки хвосты ягуаров - все это, видимо, постепенно убеждало офицера в том, что перед ним стоит классический тип ботаника Жака Паганеля, и он вдруг спросил:

- Вы пишете монографию по классическому периоду?

В обычной обстановке весь этот разговор и особенно последний вопрос заставили бы меня разрыдаться от горестных мыслей о бесполезно прожитой жизни, но в стрессовой ситуации я только позволила себе слегка смутиться от прямоты представителя власти, и как-то неловко улыбнувшись, ответила:

- Такой широкий вопрос не может служить темой одной монографии. Я готовлю целый сборник, а это долгая работа.

В порыве скромности я и сама не поняла, что за сборник я готовлю - то ли своих монографий, то ли чужих. Я была абсолютно уверена только в одном - одна простая монография действительно не может вмещать всех аспектов такого широкого вопроса, как классический период истории майя…

А если бы он попросил уточнить тему?… Ладно, не будем о грустном…Тема и ему не по зубам…

Офицер с видимым сожалением прекратил этот то ли допрос, то ли экзамен, или просто дружеский разговор, и еще раз просмотрев мой паспорт и миграционную карту, отдал их сержанту, который стал быстро переписывать мои данные в толстый постовой журнал. Обращаясь к чиапанеко, офицер заверил его, что по дороге спокойно, кругом посты, и мы можем не волноваться и уверенно ехать дальше.

Мне вернули паспорт, солдат открыл мне дверцу, и прежде чем я села в машину, интеллигентный офицер сдержанно произнес:

- Возвращайтесь в Чиапас, Эльвина. Это лучший штат в Мексике.

Я повернулась, и в первый раз за весь допрос совершенно искренне ответила ему:

- Я в этом уверена. Я вернусь.

Солдат захлопнул дверцу машины, пожелав нам счастливого пути, и мы тронулись дальше, оставив гостеприимный пограничный пост позади.

Некоторое время мы ехали молча, а затем в машине раздался тоненький глупый голосок: Hola, señor oficial, soy amiga de sup Marcos… Me interesa su historia del periodo clasico…

Я фыркнула, и мы расхохотались. Я разговаривала с офицером совсем не тоненьким голоском, но это уже было неважно - напряжение момента ушло вместе со смехом. К моим внутричиапасским пристрастиям относились хотя скептически, но зато никогда не пытались разубедить, надеясь, что само переболеет и пройдет - и на том спасибо… за терпимость…

Мы еще долго обсуждали интеллигентного офицера. Я выслушала лекцию о том, что вот такими людьми и гордится мексиканская армия, а остальные… полиция…каброны, обдиралы…

Продолжая держать пакет с соком между колен, я вытащила карту и стала следить за маршрутом. Мы подъехали к первому населенному пункту - Benemerito de las Americas. Это был довольно большой поселок, и здесь мы остановились, чтобы заправиться. На карте я обнаружила еще один населенный пункт с таким же названием, и озадачилась. Впоследствии обнаружилось, что на всем протяжении Пограничной трассы встречались поселки с одинаковым названием. Я предположила, что причиной тому служит миграция населения внутри сельвы, и один поселок являлся основным, а другой - небольшим «хутором» или «выселками».

А как по-испански будет «выселки»? А на языке местных индейцев?

Мы выехали из поселка Benemerito и неуклонно продвигались вниз, на юго-восток. Вскоре промелькнул еще один дорожный указатель, ведущий на второй дубль Benemerito de las Americas, и мы уперлись в третий пограничный пост. Все произошло по четкому сценарию - обращали внимание только на меня. Мой паспорт опять был подвергнут тщательной проверке, - я как-то даже подсознательно ожидала, что его понюхают или даже попробуют на зуб - в конце концов, чем такой способ хуже? - были заданы традиционные вопросы, прозвучали четкие ответы, - кто, куда, откуда и зачем - и машина опять подверглась обыску. На этот раз проверили даже нашу дорожную сумку - методично погружая руки до самого дна. Мелькали тапочки, футболки, полотенца, а мои вязаные носки были тщательно прощупаны. Мне предложили открыть мою сумку и показать ее содержимое. Правда, сумку из рук не брали, а только осматривали вынимаемые мною предметы. Просмотрели даже косметичку и открыли тюбик с губной помадой. Благодаря четкой организации моей сумки, этот процесс не занял много времени. На деревянных ягуаров не обратили внимания.

Интеллигентных и образованных офицеров больше не попадалось. Видимо, на весь пограничный гарнизон он был один. Трудно было бы ожидать, что государственную границу будут охранять закончившие университет специалисты с гуманитарным уклоном…

Следующие посты мы щелкали, как семечки - движения были отработаны, паспорт даже не убирался в сумку, звучали готовые штампы ответов и традиционный вопрос о безопасности дороги. Мы подсчитали время, которое тратилось на прохождение проверки на каждом посту - не менее восьми минут. По дороге нас останавливали ровно ДЕСЯТЬ раз - значит, мы потеряли ОКОЛО ПОЛУТОРА ЧАСОВ!

Carretera Fronteriza. Горы

Впрочем, целью нашей поездки была проверка возможности эксплуатации дороги на всем ее протяжении - а дорога везде «эксплуатировалась» отлично… Мелкие помехи в виде частых остановок не должны портить нам настроение. Сам факт проезда по этой трассе уже давал возможность говорить о том, что мы сумели проехать не только вдоль самой южной границы штата Чиапас, но и вообще по самому краешку Мексики.

Carretera Fronteriza. Крутой поворот

Наконец, мы достигли самого южного угла трассы. Это был угол равновеликого треугольника - две его стороны были трассой, а противоположная сторона - границей заповедника Лакандонской сельвы. Сам треугольник был довольно заселенной равниной - Zona Marqués de Comillas. Достигнув этого южного угла, дорога резко поворачивала под прямым углом направо, и стрелой летела на запад.

Справа мелькнули пальмы в высокой траве и полосатый бордюр дороги - кукарача резко наклонилась, и повернула вправо. Стрелка часов неуклонно двигалась вперед - вот мы и закрутили кольцо вокруг сельвы, и теперь наша дорога все время будет идти на запад и северо-запад.

По дороге по-прежнему редко встречались поселки, и многие из них дублировали названия друг друга. Ни одна карта (у меня их было три) не отражала этого дублирования, зато дорожные указатели исправно повторяли уже знакомые названия - могло создаться впечатление, что мы двигаемся назад. Селение с названием La Flor попадалось три раза, без уточнения, какой именно flor имеется ввиду - La Flor Marques de Comillas, Flor Cafe или Monte Flor. Все три вида флоры находились на удалении друг от друга - следить за маршрутом и высчитывать расстояние было очень трудно, мы часто не могли определить свое местоположение.

Carretera Fronteriza. Сельский край - коровы

Местное равнинное население было спокойным и равнодушным, а домашняя живность - жирной и ленивой. Никто с кудахтаньем не вылетал из-под колес, никто не шарахался по сторонам от машины. Все были уверены в бесконечности своей жизни, а может, просто не заботились о ней. Вот дорогу нам преградил кабанчик - он спокойно вышел из дому, осмотрелся по сторонам, и захрюкав, стал спокойно переходить улицу - мы на полном скаку осадили машину, чуть не спалив шины - а кабанчик даже не глянул в нашу сторону.

Carretera Fronteriza. Непуганый кабанчик Carretera Fronteriza. Пальмы. Пустыня

Повернув на запад, мы уже мчались без остановок - никто нас не проверял, и вокруг по-прежнему не было ни одной машины. Равнина стала слегка волноваться холмами, вскоре холмы превратились в небольшие горы - и вот мы снова прикоснулись к границе с сельвой. Ее влажное дыхание охладило воздух, и на дороге стал сгущаться туман. Это была самая южная часть кольца - и самый южный уголок большого и уникального леса, глубины которого еще до конца не исследованы а тайны не изучены. Проехав по южной части сельвы, мы лишь слегка зацепили ее за густой кружевной убор.

Carretera Fronteriza. Обвал

Над дорогой стелился туман, горы становились все выше и нависали над дорогой одетыми в зеленые джунгли скалами, над которыми клубился белый туман. В плавающем молоке по обочинам дороги стояли деревья, увитые лианами и похожие на большие вазы - я никогда еще не видела такой дикой и нетронутой красоты. Свежий зеленый листок резной травы в кружке с белым молоком - так можно было описать цветовую гамму вокруг дороги. Ни панорамных видов, ни широких горизонтов - близко стоящие друг к другу холмы, покрытые джунглями, нависающие над пропастью скалы, увитые лианами - словно одна большая комната-теплица, где растения пьют белый тающий туман.

Carretera Fronteriza. Туман в горах Carretera Fronteriza. Джунгли

Мы поднимались в горы, спускались в низины, проезжали туннели, и везде нас сопровождал туман - он то редел, то сгущался, то пропадал на перевалах, и снова возвращался. Камерность пейзажа придавала тропическому лесу какой-то сказочный вид узкого коридора, увешанного лианами. Иногда мелькали саманные домики местных жителей, прилепившиеся к скалам - вся их жизнь была видна прямо с дороги.

Carretera Fronteriza. Глушь на самом краю Чиапаса

Именно этот небольшой по протяженности - километров двадцать - самый южный угол Лакандонской сельвы считался самым критически важным отрезком границы между Мексикой и Гватемалой. Рассредоточенные по всей протяженности юго-восточной части Пограничной трассы армейские посты занимались, в основном, административной деятельностью по регулированию эмиграции.

Я подозреваю, что меня останавливали и наводили допросы исключительно с целью обучения младшего командного состава - старшие офицеры, так сказать, давали мастер-классы с привлечением моей особы как живого наглядного материала…

Настоящая граница пролегала здесь, хотя в горах мы не увидели ни одного крупного пограничного поста. И вообще никакого - лишь на зеленых верхушках скал иногда были заметны военно-инженерные сооружения, которые напоминали о пограничном статусе сельвы. Невольно замечая эти признаки вмешательства человека, становилось грустно оттого, что прекрасная сказка сельвы так же хрупка и непостоянна, как и все живое.

Carretera Fronteriza. Граница Carretera Fronteriza. Туман

Рассекая сельву на две части, из ее глубин вытекает бурная горная речка Санто Доминго, звеня порогами, и унося свои воды с севера на юг, в Гватемалу. Речка эта является как бы геометрической серединой Лакандонской сельвы, деля ее южную часть надвое. Над речкой перекинут современный мост. Здесь можно остановиться, и выйдя из машины, просто постоять на мосту, послушать шум потоков на порожистых перекатах, и успокоить взгляд нежными зелеными и голубыми оттенками убегающей воды. Именно на этом участке Пограничной трассы дорожное полотно выложено плитами, а не асфальтом. Видимо, работы были завершены совсем недавно - дорожное полотно блестело как новенькое и было еще совсем белым.

Carretera Fronteriza. Река Санто-Доминго

Сельва, закругляясь, уходила выше на северо запад, а трасса следовала строго западному направлению. Мы распростились с сельвой, и поехали дальше, вдоль границы - Carretera Fronteriza еще не закончилась - наша дорога лежала на популярный природный заповедник Lagos de Montebello - знаменитые горные озера.

Зеленые холмы мельчали, растекаясь в равнины, Дорога заворачивала на северо-запад, и вскоре мы выехали на знакомую проселочную дорогу. Постепенно смеркалось, но это была уже наша территория, которую мы освоили несколько лет назад - большая равнина района Тринитария. Оставалось проехать несколько километров среди местных колхозных полей с кукурузой, миновать скромные домики местных фермеров-ранчерос, проехать указатель на руины древнего города Чинкультик, и наконец, влиться в неторопливое движение транспорта на Панамериканском шоссе № 190, которое вело на Комитан де Домингес, откуда мы уже затемно будем ехать среди горных лесов на любимый нами обоими Сан Кристобаль, где мы зайдем куда-нибудь перекусить, а потом… как всегда, нас ждала горная дорога на Тукстлу Гутиеррес.

Район Тринитария. Домой

Только недавно я поняла, что эта старая дорога из Сан Кристобаля, на которой мы вдвоем провели больше времени, чем в Тукстле, и была нашим настоящим домом - а другого для нас не будет.

 

 

«« назад

оглавление

дальше »»