МЕСОАМЕРИКА глазами русских первопроходцев

Центральная Америка Андрея Уфимцева

 

Чиапас. Русский взгляд

 

Сообщения о делах в Юкатане от Армины

 

Странные заметки странного человека

 

Рассказы путешественников

 

 

Малые народы Мира. Научно-поплярный проект Андрея Матусовского

 

Южная Америка Андрея Шляхтинского

 

Рассказы путешественников

 

 

 

 

 

Loading

 

 

 

 

Путешествия > Чиапас. Русский взгляд > Чиапа де Корсо >

Два года спустя

Эльвина

 

«Помилуйте!» - воскликнул сеньор Матус, - где же вы видите католические традиции? Это же язычество, чистое язычество! А причем здесь святой Себастьян, позвольте вас спросить? А донья Мария де Ангуло? Всего лишь легенда, красивая легенда!» - Я сижу в гостях у сеньора Матуса в местном музее, и разговор этот происходит спустя два года после нашего с папой выхода в Чиапа де Корсо. Меня мучает жажда, но я терплю и изредка пинаю ногой стоящую под столом сумку, где вот уже три часа парится ненавистная мне кока-кола, которую я зачем-то купила утром. От любезно предложенного мне сеньором Матусом местного напитка посоль я с извинениями отказалась, ибо за долгое время так и не смогла внутренне настроиться и принять ингредиенты, из которого делается этот древнейший индейский напиток. Но все равно лучше посоль, чем кока, подумалось мне, и я опять невольно пнула ногой свою сумку. Впрочем, я готова терпеть и дальше, ибо разговор с сеньором Матусом доставляет мне истинное удовольствие. Мы сидим и беседуем вот уже два часа в небольшой аудитории, где рядами расставлены стулья. Зал этот, как видно по всему, служит лекционным и другим общеобразовательным целям. С улицы доносится знакомая музыка - флейта и тамбурин - репетирующих парачикос, выход которых состоится через три дня.

Сеньор Матус в волнении вскочил, обежал вокруг стула, и опять сел. Он сразу же забыл, что только что предлагал мне посоль. Он нашел терпеливого слушателя и был рад выговориться по любимой теме, которая волновала его, тем более в преддверии праздника, который являлся главным событием этих мест. «Знаменитый танец парачикос - это не что иное, как танец в честь Кецалькоатля! Это танец солнцу! Вы видели как они танцуют? Видели, как они двигаются во время танца? А-а-а, и вы тоже заметили! Они ведь двигаются по кругу! Это доиспанская хореография, вы это знаете? Ритмичное движение по кругу, справа налево, следуя движению солнца! Легкое переступание ногами, zapateando, а затем прыжок, brinco! Да, да, так танцевали в этих местах задолго до прихода Луис Марина и Диего де Мазарьегоса!» Очень довольный серией своих аргументов, сеньор директор местного музея откинулся на спинку стула. «Хотите посоль? А, ну да…» Он сделал глоток из высокого стакана, который час назад принес ему парень-служитель музея, и поставил его обратно, повернувшись ко мне. «Вот опять же и музыка… Слышите эту волшебную мелодию?» Действительно, флейта и тамбурин уже два часа сопровождали наш разговор. Наверное, парачикос решили проводить свою репетицию прямо перед входом в музей, подумала я. Я спросила об этом сеньора Матуса, и он искренне расхохотался, опять откинувшись на спинку стула. «Это всего лишь диск с музыкой тамбурина и флейты, который я поставил с самого часа открытия музея! Вот у входа стоит усилитель, видите? Это и есть та самая музыка nambarifico, гимн солнцу, который сопровождает танец парачикос! У нас на этой неделе, в преддверии праздника, проводится целая серия лекций по краеведению, посвященная январским праздникам. Вот, возьмите расписание».

Дворик музея в Чиапа де Корсо

Я читаю листовку с расписанием мероприятий, который проводит местный музей. Целых две недели, сопровождая праздник, в музее проводятся краеведческие лекции о происхождении и значении знаменитой январской фиесты. Каждая лекция целиком посвящена отдельным элементам праздника: Las chunta и происхождение персонажей этой процессии, их предназначение, их отличие от парачикос; лекция о приезде доньи Марии де Ангуло и возможные прототипы этого персонажа; лекция об историческом происхождении тех самых enramas или ofrendas - больших гирлянд из цветов и фруктов, которыми накануне праздника украшаются алтари церквей; встречи с известными патронами парачикос - местными жителями, которые являются не только «командирами» танцующей процессии, но и вносят значительный вклад в изучение местных традиций (вот я встречаю имя Madrigal Nigenda - это действующий патрон парачикос, который был выбран на эту почетную должность вслед за своим дядей. Фамилия Nigenda настолько известна в Чиапа, что можно легко спутать ее многочисленных носителей - они все родственники, и каждый из них вносит свой вклад в продолжение и укрепление местных традиций. Именно благодаря их усилиям постепенно теряющий свое значение январский праздник не только восстановил свое традиции, но буквально на наших глазах приобретает известность по всей Мексике. (У какого же из этих Nigenda мы были в гостях два года назад? - проносится у меня в голове. - Надо будет уточнить у папы).

«О-о-о, да и не только Мексики! Вы уже какой раз присутствуете на выходе парачикос? А-а-а, третий раз… Вот видите, вы уже третий раз приезжаете! Да это довольно обычное явление! У нас тут знаете сколько приезжего народу бывает!» Я охотно соглашаюсь, ибо по опыту знаю, сколько иностранных туристов приезжают в Чиапа де Корсо специально для того, чтобы своими глазами увидеть современное исполнение праздника, который уходит корнями в колониальную эпоху.

Я задаю сеньору Матусу вопрос, который давно меня интересует и беспокоит: Недавно рядом с Чиапа де Корсо началось строительство международного аэропорта с таким же названием. Панамериканское федеральное шоссе, которое связывает Тукстлу Гутиеррес и Чиапа де Корсо (так называемая Carretera Panamericana № 190) перегородили строительные дорожные знаки, над горами висит белая цементная пыль, дорожные щиты на стройке обещают завершение строительства в будущем году, сообщая любопытствующим суммы инвестиций.
Строительство дороги на международный аэропорт.

Мне почему-то жаль, что горный Чиапас со своей уникальной почти нетронутой природой теперь станет легко достижим из-за границы, и сюда хлынут толпы туристов. Лишь бы ваш праздник не превратился в долгосрочный коммерческий проект, - говорю я сеньору Матусу. Впрочем, кто знает - дух общины здесь, в Чиапасе, настолько силен, что еще долгое время может противостоять вторжениям извне. Мне вспоминается уличный щит на одной из площадей соседней Тукстлы - очень знакомый, социалистический по духу и содержанию - «Todos somos Tuxtla!» - призывает плакат жителей осознать свое единство. Дух коммуны в мексиканской провинции настолько силен, что слова плаката, безусловно, найдут свой путь к сознанию каждого жителя, в этом я абсолютно уверена…

Задумавшись, я даже и не заметила, что шустрый сеньор Матус сменил диск с музыкой, опять обежал вокруг стула, и давно уже поменял тему разговора, опять вернувшись к истории своего родного города. Упоминание о соседней столице штата, видимо, раззадорило его. «Мы - другие!» - гордо заявил он.

Я сразу понимаю, о чем хочет сказать мне сеньор Матус. Я всегда возражаю, когда при мне утверждают, что Тукстла - город некрасивый по сравнению с Сан Кристобалем и Чиапа де Корсо. Многие побывавшие в Чиапасе мексиканцы утверждают: «Tuxtla es fea!»

Я всегда не соглашаюсь - я очень люблю Тукстлу, живой и шумный город, сама не знаю почему - ведь в нем не осталось ничего от исторического прошлого, но я люблю его больше, чем колониально-архитектурные красоты Сан Кристобаля и исторические загадки Чиапа де Корсо. Сразу же вспоминаю, как Карлос, который родился и вырос в Тукстле, который еще застал узкие немощеные улочки и даже помнит, что современный пригород Тукстлы Теран был когда-то удаленным поселком, так вот Карлос с гордостью всегда произносит расхожую фразу, раздувая ноздри своего горбатого носа - «Тuxtlan - pura zoque!!» Я с удовольствием всегда вторила ему, когда мы гуляли по улицам Тукстлы, и называла Тукстлу ее самым древним именем, вторя известному стиху - «Eres toda zoque, mi Coyatocmoc, mi Tuxtlan!»

Сеньор Матус смеется, услышав от меня эту фразу. Он тоже понял, что я уловила его намек. Небольшой городишко Койатокмок, в пятнадцатом веке переименованный вторгшимися сюда мешиками в Tulun, Tuchtlan, Tuxtlan, Tuxtla (место, где водятся кролики), был когда-то весь населен индейцами народности zoque, которые говорили на своем языке и дали свои названия рекам и горам, долинам и оврагам этой местности. Численность народности zoque постоянно уменьшается, и осталось не так уж много поселков в Чиапасе, где они продолжают жить коммунами, сохраняя свой язык. Вот и в самой Тукстле остались лишь некоторые названия районов на языке zoque, но жители ее продолжают гордиться своим прошлым…

Панорама города Тукстла Гутиеррес

«Мы - другие, - с настойчивостью повторил сеньор директор музея. Мы не zoque. Мы - манкеме!»

Обед сеньора Матуса так и остался стыть на столе, посоль остался недопитым и его унесла индеанка, прислуживавшая в музее. Разговор явно удался, и судя по всему, сеньор директор не очень сожалел о несъеденном и невыпитом. Я по-прежнему хотела пить, но в сумке у меня плескалась только теплая кола, а посоль уже унесли. Вдобавок, у меня были подозрения, что сеньору Матусу известна местная присказка, специально придуманная для туристов. Эта присказка гласит, что тот, кто один раз попробует посоль, тот навсегда останется в Мексике… Но ведь я и без черевиков…, - подумала я. Меня уже поздно соблазнять разными загадочными напитками - дело уже давно сделано… Сердце мое и так живет в местных горах, как у Роберта Бернса.

Вскоре я стала прощаться с гостеприимным хозяином, стараясь удержать в памяти все услышанное.

«А почему же вы не пьете посоль? А еще так любите Тукстлу и хотите знать местные обычаи!»- слышится мне хохоток сеньора Матуса. Я подумала про себя: чем-то он похож на своего родственника, загадочного дон Хуана Матуса, так трепетно описанного Карлосом Кастаньедой в его многочисленных книгах. Впрочем, я не очень-то поверила в это родство, о котором мне между делом сообщил сам сеньор Матус, да и сам он осуждал коммерческие издания Кастаньеды. «Он нас предал, - сообщил сеньор Матус, со значением подняв указательный палец. Это предательство. Вы помните, что сказал сеньор Куаутемок? Он сказал: Мы не будем делиться сокровищем с варварами! А наше знание - это и есть сокровище, о котором говорил наш господин. А Кастаньеда его разбазарил, и заработал на этом деньги…» - с горечью добавил сеньор Матус.

Распрощавшись с шустрым и энергичным директором, я выхожу из музея, стараясь уложить в памяти все услышанное и увиденное. Мне понравился директор музея, я люблю этот тип местного краеведа-энтузиаста, хотя сеньор Матус когда-то давно, лет тридцать назад, получил историческое образование в софийском университете, в Болгарии. В советской России он так и не побывал - ему регулярно отказывали в визе…

«До свиданья», - говорит он мне по-русски, прощаясь со мной на ступеньках музея, и гордясь своим умением вспомнить русские слова. Здесь же стоит и парень, который охраняет музей, и тоже приветливо машет мне рукой. «Да, и не забудьте, пожалуйста, прислать мне материалы о масленице!»

 

« назад

дальше »