МЕСОАМЕРИКА глазами русских первопроходцев

Центральная Америка Андрея Уфимцева

 

Чиапас. Русский взгляд

 

Сообщения о делах в Юкатане от Армины

 

Странные заметки странного человека

 

Рассказы путешественников

 

 

Малые народы Мира. Научно-поплярный проект Андрея Матусовского

 

Южная Америка Андрея Шляхтинского

 

Рассказы путешественников

 

 

 

 

 

Loading

 

 

 

 

Путешествия >

 

О джунглях, индейцах и белом человеке
(заметки депрессивного путешественника)

Андрей Шляхтинский

 

Моим людям посвящается

 

Минуло детство.
Мы уже не корсары в морях чужеземных,
не храбрые капитаны, что били презренных мавров,
не римляне,
не покорители индейцев на просторах легенды.
Мир – вот он,
могущественный, необозримый, смелее мечты,
он для нас завоеван другими.
Мы слишком рано платим за это.

 

У каждого человека случаются в жизни угольно-черные, как ночь под пологом сельвы, периоды безденежья. Но далеко не каждого они вынуждают отправляться в сумасбродное путешествие по джунглям Южной Америки. Предварительно в пух и прах – в силу скверного характера – разругавшись с любимой женщиной и всей родней.

Один из подобных финансовых и моральных кризисов, точнее – очередной – обрушился, как всегда нежданно-негаданно, застав меня в уютном номере небольшого отеля в историческом центре столицы Эквадора, городе Кито, на высоте двух тысяч восьмисот метров над уровнем моря.

Как и много раз прежде, я снова один. А в голове приглушенным эхом отдаются брошенные с издевкой слова: «Ты опять уходишь…» В такие мгновенья мне кажется, что Господь был сильно не в себе, когда творил первую женщину.

Я лежу и начерно набрасываю главы будущей книги. И это вместо того, чтобы неспешно смаковать обязательную ежевечернюю порцию жареного цыпленка с рисом и румяным картофелем, обильно приправленную острым перечным соусом. Приходится экономить скромные остатки наличности. За окнами, занавешенными плотными шторами, на город уже навалилась скорая тропическая ночь, и воздух быстро выстыл до десяти градусов тепла. А виной всему высота. И бурная гроза с ливнем, которая только-только унеслась прочь, оставив за собой лужи, потоки ручьев на горбатых улицах да седые клочья не то клубящегося тумана, не то туч, пожирающих эвкалиптовые склоны обрамляющих Кито вершин.

Три дня назад – Боже, минула уже целая вечность! – я возвратился в хорошо знакомый и любимый мною Эквадор из непростой поездки по Перу. Там я проводил время, странствуя по джунглям (я буду употреблять завораживающее словечко «джунгли» для обозначения вечнозеленого влажного экваториального леса, хотя правильнее называть его «сельва» или «монте») близ рек Мараньон и Уальяга в живописном обществе индейцев чайяуита. Там же, в Перу, мне довелось свести знакомство и с другими индейцами – более «цивилизованными» кечуа-ламас, колонизировавшими реку Бьябопи, что пробивает себе путь сквозь покрытую девственным лесом Голубую Кордильеру. Еще каких-то десять, даже позже, лет назад там, на чакрах – расчищенных от джунглей участках земли – выращивали коку. Как следствие, местное население купалось в долларах, значительной частью фальшивых, и в крови. Последнее – отчасти из-за стычек на почве производства кокаина, а отчасти – по причине боев между повстанческой или, если угодно, террористической армией движения «Сендеро Луминосо» с регулярными правительственными войсками. Когда сендеристы проиграли на всех фронтах, а их лидер был схвачен, Голубая Кордильера перешла под контроль государства. Плантации коки были практически полностью уничтожены, деньги быстро закончились, и в горах воцарился покой. Крестьяне стали сводить концы с концами, выращивая и отправляя вниз по реке кукурузу.

Но слава, закрепившаяся вне гор за местным населением как об отъявленных головорезах, свежа и по сей день. Однако, как видите, я живой и невредимый, хоть и оголодавший, страдаю бездельем в тихом уютном номере своего любимого отеля, и могу заверить, что слухи о дерзости и коварстве жителей, облюбовавших реку Бьябопи, сильно преувеличены. Единственное, что никак не может поддаться преувеличению, так это их пристрастие к самогону из сахарного тростника, который они потребляют регулярно, практически поголовно и в неумеренных дозах.

Есть места, куда надо ходить одному…

Я путешествовал и путешествую по тем из них, которые обычно обделены пристальным вниманием. И делаю это с несказанным удовольствием. Так было всегда. Мало кто замечал цивилизации, построенные лесными индейцами Южной Америки, племенами и союзами племен от Анд на западе до побережья Атлантического океана на востоке. Они слишком непохожи на европейскую, чтобы испанцы, в свое время, в принципе смогли бы воспринять их как «цивилизации». Индейцы Амазонии оставались для них, а во многом и для большинства сегодняшних обывателей, – дикарями, ведущими примитивный, если угодно – отчасти животный образ жизни. «Как ты можешь жить с этими людьми?!» – коронная фраза некоторых моих знакомых и родственников, никак не желающих смириться с мыслью, что чуждый образ жизни имеет такое же право на существование, как и их собственный. Оглядитесь вокруг и Вы увидите, что в своих взглядах эти люди, увы, не одиноки.

Вот что европейцы в лице испанцев заметили, и чему мы сегодня продолжаем изумляться, так это монументальные постройки инков, а также других южноамериканских цивилизаций, оставивших после себя след в виде руин или груд прекрасной керамики чавин, в которой запечатлены, к примеру, эротические образы совокупляющихся людей и ягуаров. Да, они экзотичны, но, по сути, близки нам своим духом. Знаменитые Мачу-Пикчу и Писак, великолепные Гран-Пахатен и Куэлап, монументальные Саксауаман и Тиауанако, Чан-Чан – «глиняная» столица государства Чимор, линии Наска и довольно таки безобразные мумии, погребенные под слоем песка в Береговой Пустыне – все это нас, европейцев, изумляет. Но в них отыскиваются черты, знакомые нам с колыбели собственной цивилизации. Вот поэтому их заметили. Не могли не заметить. Индейцы же, жившие и продолжающие жить в амазонской сельве, по сути своей – обитатели параллельных миров. Они не строили – насколько нам сейчас известно – величественных городов и не мостили камнем дороги; им хватало разветвленной речной сети. Они существовали и продолжают существовать в цивилизациях, параллельных не только нашей – христианской, но развивающихся параллельно относительно друг друга. Каждое племя, каждый народ – это особый, непохожий на другие, мир.

Мир белого человека – но не мир в целом! – сделался маленьким до боли и отчаянно тесным. Сжался в комок, каждый квадратный километр которого можно при желании разглядеть на снимках со спутников. Сегодня средний, во всех отношениях, любознательный обыватель – он же турист, гонится за внешней экзотикой. Его влекут выкрашенные краской лица, яркие уборы из перьев попугаев и атлетические тела охотников и воинов. Он ищет индейцев аймара, живущих на тростниковых островах холодного озера Титикака. Пытается догнать подзабытые, а оттого полусказочные образы из детства. Того времени, когда мир был необозримым, пронизанным волшебством и овеянным тайной. Поверьте, компании, занимающиеся извозом иностранцев «в джунгли», имеют стабильно высокий доход. Некоторая часть которого достается «шаманам» и «ряженым» индейцам. Я имел возможность наблюдать этот бизнес изнутри, и знаю, о чем говорю. И по моему глубочайшему убеждению причину этого явления в полной мере раскрывают строфы, сложенные галисийским поэтом Шуаном-Мануэлем Касаду, и вынесенные мною в качестве эпиграфа к этой книге.

Но в большинстве случаев – не всегда, конечно, – настоящая экзотика скрывается за остриженными волосами, старыми шортами, выцветшими футболками, ржавыми ружьями и мачете, металлическими топорами и котелками, резиновыми сапогами и – кое-где – подвесными лодочными моторами. Это – в различных комбинациях – почти все, что лесные индейцы сочли необходимым позаимствовать у «белых». Однако не стоит доверять глазам и обманываться. В головах всех этих людей – лесных кичуа и ачуар, сиона и чайяуита, уаорани и ашенинга, кофан и хеберо, как и у десятков других племен, – витают мысли, совершенно отличные от привычных нам.

Вот что подкупает и каждый раз заставляет меня отправляться в новое странствие. Будь то далекая амазонская сельва или столь же экзотичные – если смотреть на них с другого конца обитаемого мира – бескрайние арктические просторы Евразии или погрязший в грязи хаос каменных джунглей тысячелетних цивилизаций полуострова Индостан. В странствие по одному из параллельных миров. На поиски людей и «не-людей» очередной, единственной в своем роде, параллельной цивилизации.

Есть места, в которых оставляешь частичку своей души…

Нет, все же для полного удовлетворения мечущейся души мне недостает одной четверти поджаристого цыпленка! И что-нибудь еще, дабы смочить пересыхающие горло и нос: организм привык к влажному воздуху Амазонии, и теперь, оказавшись в горах, как всегда приходится мучаться со слизистыми…

Да, многое же я отдал бы за способность предугадывать, когда последний доллар перекочует в чужой карман. Появляются-то деньги внезапно, что для человека, ведущего образ жизни Вашего покорного слуги, явление вполне естественное. А вот заканчивается наличность, увы, непредсказуемым образом.

Как я докатился до такого житья-бытия? Хм…, как и многие другие искатели приключений, кончившие определенно плохо либо канувшие в неизвестность. Полковник Фосетт, искавший в Бразилии затерянные города и пропавший без вести, очень точно подобрал нужные слова. «Где-то в глубине моего существа, – писал он – все время звучал какой-то тоненький голос. Поначалу едва слышный, он набирал силу, и вскоре я больше не мог его игнорировать. Это был зов диких, неведомых мест, и я понял, что отныне он будет всегда жить во мне».

Что уж скрывать: несколько последних месяцев я упорно и целенаправленно взращивал в себе ставший классическим образ «белого-человека-в-тропиках». И добился очевидных успехов, если судить по косым взглядам окружающей приличной публики. По утрам, задавая немой вопрос зеркалу, я получаю столь же немногословный ответ в виде отражения занятного симбиоза черт. Нечто среднее между отощавшим этнологом, недавно возвратившимся с полевых исследований, не слишком удачливым контрабандистом с перуано-колумбийско-бразильской границы, Крокодилом Данди из одноименного шедевра кинематографа и… дьявол! – забыл кем еще.

Такая вот у меня жизнь: пару суток назад я мог с удовольствием поедать жирных белых личинок жука-долгоносика в веселой подвыпившей компании полуголых индейцев, а сегодня… А сегодня сидеть в уютном столичном баре с очаровательной девушкой и потягивать через соломинку нежнейший «Дайкири» или «Май-Тай». Иными словами, Ваш покорный слуга как истинный романтик от рождения всячески старается продолжать славные родовые традиции. Ибо мои предки по мужской линии были мятежными дворянами, сосланными в Сибирь за участие в польском восстании далекого не то 1893, не то 1894 года. Согласно семейным преданиям, они никогда не умели и не хотели работать, зато питали любовь к деньгам, авантюрам, хорошим лошадям и породистым собакам. А в довершение всего слыли отменными сквернословами.

И теперь, когда город набивает оскомину, когда оператор, извещающий о доставке питьевой воды, или банковский клерк, напоминающий о необходимости погасить кредит, становятся закадычными друзьями, я понимаю, что время закругляться с делами, послать все к чертям, а самому отправиться, куда глаза глядят.

Есть места, куда надо ходить с другом…

Глаза глядят на Восток – в Орьенте и Сельву. А душа трепещет, и просит горькой айягуаски и едкого табака.

Южная Америка, Эквадор – Перу.