МЕСОАМЕРИКА глазами русских первопроходцев

Центральная Америка Андрея Уфимцева

 

Чиапас. Русский взгляд

 

Сообщения о делах в Юкатане от Армины

 

Странные заметки странного человека

 

Рассказы путешественников

 

 

Малые народы Мира. Научно-поплярный проект Андрея Матусовского

 

Южная Америка Андрея Шляхтинского

 

Рассказы путешественников

 

 

 

 

 

Loading

 

 

 

 

Путешествия >

Индейцы-вампиры: между мифом и реальностью

Андрей Шляхтинский

 

Едва ли не каждому доводилось слышать о племенах южноамериканских индейцев, в свое время широко прославившихся своей склонностью к каннибализму. Слухи об этом впервые достигли Европы вскоре после появления европейцев в Новом Свете, а затем лишь множились. Разве что ленивый не слышал или не читал душераздирающие истории о карибах, поедавших пленников и прочих племенах, не гнушавшихся человечиной. Во многом они имели под собой реальные основания. Не обходилось без вымысла и откровенных спекуляций. Тем не менее хорошо известно, что ритуальный каннибализм, а именно эндоканнибализм, до недавнего времени, а вполне вероятно что и по сей день, встречается среди племен индейцев тукано в Колумбии и Бразилии. Есть сведения и по племенам, населяющим перуанскую Амазонию, и материалы по джунглям Восточного Эквадора из не такого уж далекого прошлого. Действительно, если мы обратимся к заметкам путешественников или к индейским преданиям, то нет-нет, да и наткнемся на упоминания о племенах, поедавших не только поверженных или захваченных врагов, но и представителей собственного народа.

Перси Гаррисон Фоссет в своей книге, опубликованной его сыном после исчезновения отца, приводит беседу с одним своим знакомым следующего содержания. Позволю себе ее процитировать:

- Они были каннибалами, – сказал он – и много раз мне приходилось видеть, как приготовляется человечье мясо, точнее – мясо белых людей. Они вовсе не стремились добыть именно белых, а предпочитали людей из других индейских племен. Человечье мясо по вкусу напоминает обезьянье.

- И вы когда-нибудь пробовали его сами? – спросил я.

- Не забывайте, что я жил среди них и должен был принять все их обычаи. Если б я отказался делать все то, что делают они, мне бы не пришлось рассказывать вам эту историю.

- Каково их развитие – я имею в виду духовное, общественное?

- О, они достаточно разумны, будьте покойны… Конечно, майор, легко осудить каннибализм как нечто омерзительное, но подумайте хорошенько: почему есть мертвого человека более дурно, чем есть мертвое животное или птицу? По крайней мере это дает разумный мотив для убийства человека, чего вы не можете сказать о цивилизованном способе ведения войн… Все дело в том, с какой точки зрения смотреть. Первая ваша мысль о каннибализме – что он отвратителен, но, когда вы познакомитесь с ним поближе, вы мало что найдете возразить против него.

Это свидетельство европейца, долго жившего в Южной Америке. Однако нечто подобное мне приходилось слышать из уст лесных индейцев во время моих поездок в Эквадор. Вот что несколько лет назад рассказал мне один старик кичуа-пастаса, из одной общины на реке Бобонаса. Время, к которым они относятся, установить достаточно трудно. Однако есть основания предполагать, что это XVIII или начало XIX веков, когда еще существовали племена предков нынешних лесных кичуа – индейцы сапаро, а межплеменные конфликты были в порядке вещей. Вот его рассказ:

«Давным-давно мы жили на берегах Нальпи, это один из притоков Бобонасы. Там же жили и тайях аука. У Монтальво есть одна гора, которая называется Манга Урку. Там жили гайя. На Уагра Урку, в истоках Нальпи, были ущпа аука. Гайя напали на Уагра Урку на рассвете, как пумы, захватили много людей и всех их съели, словно те были сахино. Спустя какое-то время они снова вернулись. Тогда, как предзнаменование этого, появился попугай-уакамайя, всего один уакамайя, который летел вверх по реке. А это значит, что гайя должны были появиться у устья Нальпи.

Там, возле устья, жили тайях аука, которые были смирные, совсем как сахино. И гайя их убили. Они подстерегли тайях аука в том месте, где пересекались тропы. Гайя затаились по сторонам от троп. Один с копьем, другой тоже с копьем, но чуть подальше. Так они поджидали тайях аука, словно пумы. И они убили их, разделили мясо между собой и съели, словно те были сахино».

В общем, с каннибализмом все более или менее прозрачно. Куда менее известно – по крайней мере, широкой аудитории – что помимо непосредственно поедания человеческого мяса среди некоторых индейских племен существовал культурный феномен, который обычно принято называть словом «вампиризм». Я не берусь рассуждать на тему, чем была обусловлена подобная практика – только ли традицией или же она была вызвана определенными физиологическими особенностями организма. Во-первых, информация по данной проблеме крайне скудна. А, во-вторых, я недостаточно компетентен в данном вопросе. Поэтому ограничусь тем, что приведу некоторые примеры.

Питье человеческой крови некоторыми племенами в Южной Америке едва ли не всегда ассоциируется с индейцами, называемыми «летучими мышами». Легенды о них распространены по всей Западной, Северо-Западной и Центральной Амазонии: в Колумбии, Эквадоре, Перу и в Бразилии. Даже в индейском фольклоре отразилось их существование. На мой взгляд, вряд ли можно утверждать, что речь всегда идет об одном племени, поскольку слухи о существовании «летучих мышей» охватывают обширнейшие территории. То они жили где-то на реках Какета и Путумайо, то в лесах Пастасы, а то и вовсе в Бразилии недалеко от границы с Боливией. Называют этих полулегендарных индейцев тоже по-разному. На севере – «ойо», что на языке индейцев сиона-секойя (западные тукано) означает «летучая мышь». На реках Напо и Пастаса их знают как «тутапищку», что то же самое. Тут даже сохранились сказки о людях-тутапищку, а в языке современных кичуа-пастаса есть словосочетание «тутапищку чакра»: так называют прогалины в сельве, где растут лишь невысокие тонкие деревца. На всей территории Верхней Амазонки по-испански их собирательно называли «мурсьелагос», а в оставшейся части – «мурселуш» по-португальски.

Следы индейцев-«летучих мышей» отыскиваются и сегодня в именах племен на востоке Перу. Я имею в виду индейцев кашинауа, являющихся частью большой группы племен лесных пано. Их название, данное соседями, (сами кашинауа именуют себя иначе) состоит из двух слов: «каши» – летучая мышь и «науа» – люди. Правда мне неизвестно, пили ли кашинауа кровь или же «летучими мышами» их окрестили за что-то другое. Быть может, за ночной образ жизни.

В некоторых случаях мурсьелагос и тутапищку упоминаются авторами как разные племена. Скорее всего, это недоразумение. По меньшей мере, в тех случаях, когда речь идет об индейцах, живших, например, в бассейне Напо, то есть на относительно небольшой территории.

Первое из известных мне упоминаний о вампиризме относится к середине XVIII века. Один из миссионеров, путешествовавших по Верхней Амазонке, Хуан Маньен в 1740 году писал, что:

«...никто не превосходит своей жестокостью мурсьелагос, называемых так за способ, которым они убивают тех, кого впоследствии поедают. Как летучие мыши сосут кровь у людей и животных, так и эти сначала высасывают кровь тех, кого потом едят. Откармливая своих жертв, если те слишком худые, мурсьелагос затем делают им надрезы или расцарапывают всю кожу раковинами до тех пор, пока не потечет кровь. Затем они подвешивают несчастного за волосы к столбу и во время праздника, который устраивается по этому поводу, и прикладываются губами к ранам, высасывая кровь до тех пор, пока не высосут почти все без остатка. После этого они отрезают от своей жертвы куски мяса и поджаривают его на огне, а потом съедают с превеликим удовольствием. При этом жертва бывает еще жива, и тогда у нее на глазах они готовят и поедают куски ее собственной плоти. Их вождь не ест никакого другого мяса, но только совсем еще маленьких детей, для чего устраивается специальная охота за детьми в лесу, как если бы они были животными».

Можно представить себе культурный шок, который постиг европейцев, впервые столкнувшихся с такой кровавой практикой. Если поедание человечины было известно в Европе того времени на примерах из Восточного полушария, то индейский вампиризм должен был показаться европейцам XVIII века воплощением их самых страшных ночных кошмаров. Недаром племена, пившие кровь, окрестили «летучими мышами». Вероятно по аналогии с настоящими вампирами из рода Desmodus и ложными вампирами, которые помимо фруктов и насекомых также не брезгуют кровью теплокровных животных. Следует принять во внимание и то, что отношение к летучим мышам в европейской культуре было и кое-где остается, мягко сказать, негативным. Их считали если не слугами дьявола, то уж созданиями, несущими всяческие напасти. Одним словом, чертовщина. В качестве примера приведу интерпретацию сновидений, в которых присутствуют летучие мыши:

«Ужасна судьба несчастного, который увидит во сне это безобразное животное. Печали и бедствия от многих зол ждут вас. Возможна смерть кого-то из близких, тяжелые травмы после сна, в котором вам явятся эти чудовища.

Белая летучая мышь – почти наверняка знак смерти. Но этот сон – предупреждение, побуждающее вас к стойкости и осмотрительности».

Традиции индейских племен в отношении «летучих мышей» более сдержанны и, как правило, облечены в форму легенд или сказок. Причем кровавый аспект во многих случаях игнорируется. Так, упомянутые выше кичуа-пастаса рассказывают следующее:

«В прежние времена летучие мыши-чимбиляку были как люди. Но жили они всегда отдельно, не селились вместе с людьми и не приходили жить к ним.

Однажды человек, у которого были только дочери, а сыновей совсем не было, устроил в своем доме праздник. Дом у того человека был большой, хороший, и жил он вместе со своими дочерьми.

И вот один юноша Тутапишку захотел пойти на праздник. Но чимбиляку работали и бодрствовали только по ночам, а днем спали.

Поздно вечером, когда стемнело, юноша захватил барабан и отправился в дом, где был праздник. Он пришел и стал играть на барабане, говоря дочерям человека:

- Пойдем танцевать со мной!

Но девушки не хотели танцевать с ним, потому что у того Тутапишку был некрасивый нос. Почти такой, как сейчас у чимбиляку.

Тутапишку все ходил вокруг да играл на своем барабане. Никто не хотел танцевать с ним. Наконец, он так надоел двум сестрам, что они схватили его за руки и потащили танцевать. Они танцевали долго. Юноша устал и стал уговаривать девушек отдохнуть. Но сестры продолжали танцевать и крепко держали Тутапишку за руки. Когда юноша больше не мог танцевать, он стал петь:

Kacharihuay, kacharihuay
Mamaynimi piñahuanga.
Tiyachihuay, tiyachihuay
Mamaynimi piñahuanga.

Отпусти меня, отпусти меня:
моя мать хочет поговорить со мной.
Дай мне присесть, дай мне присесть:
моя мать хочет поговорить со мной.

Но девушки все танцевали и танцевали. Когда Тутапишку совсем выбился из сил, сестры подхватили его за рукава рубашки. Дернули, – и рубашка порвалась, а обрывки рукавов превратились в крылья чимбиляку».

Как бы там ни было, но в теме вампиризма среди племен Амазонии еще рано ставить точку. Прежде чем мы сможем ответить на все вопросы, требуется провести глубокие исследования, работая как с испанскими хрониками и дневниками путешественников, так и изучив мифологию и верования тех племен, которые живут на территориях, где некогда обитали «летучие мыши». Существенную помощь в решении вопроса могли бы оказать и данные лингвистики.