МЕСОАМЕРИКА глазами русских первопроходцев

Центральная Америка Андрея Уфимцева

 

Чиапас. Русский взгляд

 

Сообщения о делах в Юкатане от Армины

 

Странные заметки странного человека

 

Рассказы путешественников

 

 

Малые народы Мира. Научно-поплярный проект Андрея Матусовского

 

Южная Америка Андрея Шляхтинского

 

Рассказы путешественников

 

 

 

 

 

Loading

 

 

 

 

Путешествия > В гостях у индейцев ваура. Шингу, Мату-Гросу, Бразилия >

Праздник Кагаапы или праздник попугая.

 

Готовиться к празднику начинают ещё накануне вечером. С наступлением темноты старейшины собираются у мужского дома, где хранятся связки «Священных флейт», созывая участников совета криком. В это время женщины не должны выходить из дома, чтобы случайно не увидеть флейты. Ваура верят, что нарушение этого запрета принесёт племени несчастье, поэтому наказание за такой проступок очень сурово – вплоть до смерти или группового изнасилования. Хотя флейты и висят в мужском доме не запертыми, женщины проходят мимо, даже не смотря в их сторону, в отличие от мужчин – даже чужакам видеть их не возбраняется. Притопывая и подпевая, я вместе с мужчинами направляюсь к дому шамана, где разворачиваемся и возвращаемся. Атака и двое старейшин берут связку из трёх священных флейт, разбирают по одной и отправляются по внутреннему лагерному кругу, играя и притопывая в такт. Над деревней нависла безлунная ночь, я сижу у лагерного костра, наблюдая, как отсветы пламени играют на мужественных лицах старейшин и ловлю себя на мысли, что переместился не только в пространстве, но и во времени - на пару тысяч лет назад… Флейтисты обходят деревню, оповещая жителей о завтрашнем празднике. Игра на флейтах продолжается с перерывами на отдых до самого рассвета.

К девяти часам утра в мужском доме снова собираются старейшины. Земляной пол приводится в порядок – убираются щепки и мусор. Один из мужчин, облачившись в костюм попугая, издавая характерные звуки, отправляется трусцой вокруг деревни, оповещая о начале танцев. Ещё час требуется мужчинам на сборы, приготовления, раскраску тел и лиц и облачения в костюмы: голову украшают убором из перьев, под браслеты из перьев, закреплённые на бицепсах, вставляются ветки с зелёными листочками, на ноги надеваются погремушки из скорлупы орехов пеки или металлических бубенчиков, вокруг пояса – тростниковая юбка.

Один из входящих на приветствие «те’кутивью» («ты встал?») отвечает не «а’кутивью»- «я встал», а «я спал», намекая, что он ещё не проснулся после ночного бдения. Мужчины улыбаются.

Двое музыкантов, взяв флейты из связки Кагаапы, начинают играть на них внутри мужского дома. Остальные наносят праздничную раскраску, повязывают браслеты на руки и на ноги, спины покрываются чёрно-красными узорами, символизирующими змею. Для получения красной краски используют семена уруку, а чёрной - растение копаиба или женипапа – в зависимости от сезона созревания.

Наконец, размахивая руками-крыльями и крича, несколько «попугаев» «вылетают» из мужского дома на площадь. Праздничный танец начался!

Постепенно участников становится всё больше, приходит молодёжь, женщины, дети. В перерывах мужчины возвращаются в свой «клуб», перекусывают лепёшками из маниока с острым отваром из перца-ай. По составу отвар напоминает клейстер. В алюминиевых кастрюлях - суп из пеки и фруктовое пюре.

В очередном танце к мужчинам присоединяется девочка, лет 14-15. Глаза её закрыты длинной чёлкой, кожа белая, совсем как у европейцев, если не светлее. Лодыжки и колена туго перетянуты матерчатыми бинтами так, что вены на ступнях вздуты. Для того чтобы не произошла закупорка сосудов, она пьет отвар из лечебных трав. Этот обычай очень близок и белым женщинам, готовым на всё ради принятых в обществе стандартов красоты, которая, как известно, требует жертв, - а иметь толстые щиколотки и икры у шингуано, как у женщин, так и мужчин считается красивым. Но мужчины добиваются толстых ног, просто обматывая их материей или лубом – обычно это делают на праздник. Девушка уже почти год сидит дома и никуда не выходит – проходит обряд посвящения девочки в женщины, началом которого служит первая менструация, а завершением – символическое укорачивание чёлки. После этого инициации девушка, теперь уже женщина, может выходить замуж. Обычно окончание затворничества стараются приурочить к какому-либо празднику, поэтому мы ждем, что станем свидетелями обряда посвящения, но нет – её выпускают только для участия в танцах. Стоя немного в стороне от круга танцующих, она быстро перебирает коленями в такт музыке, не отрывая ступни от земли.

Девочки, женщины и девушки-подростки танцуют почти наравне с мужчинами, но их движения сильно отличаются и наряд, естественно, тоже: ухватившись сзади за какую-нибудь деталь костюма любого из мужчин или просто положив руку на его плечо, они бегают за ним. Кроме браслетов и бус из бисера одеяние женщин состоит из набедренной повязки (точнее пояса) из тростника, сзади которой к верху торчит тростинка, символизируя, таким образом, отсутствие пениса.

К вечеру участников становится меньше и меньше. Не только взрослые, но и молодежь, которая последней заканчивает танцевать, очень устали. Но на этом праздник не заканчивается. Разойдясь ненадолго по домам и подкрепившись, после захода солнца мужчины снова собираются у лагерного костра. Разговаривают. Курят. Флейтисты начинают ночной обход деревни, напоминая о завтрашнем сборе для начала полевых работ.

Мы тоже курим. Я меняюсь с одним молодым мужчиной – взамен традиционной сигары-хыкаапаны, скрученной из табачного листа диаметром с обычную сигарету, но длиной около тридцати сантиметров, отдаю свою «гавану» - «Партагас». Как только длина хыкаапаны позволяет убрать её в тубус из-под «Партагаса», я обрезаю «добычу» и делаю это, чем повергаю соседа в изумление и восхищение моей находчивостью. Он берёт мой тубус, рассматривает и одобрительно кивает. В обычае ваура разглядывать чужие вещи, не особо церемонясь. Так, входя к нам в дом, индейцы брали любые вещи, не спрашивая нас, впрочем, аккуратно возвращая их на место. Возможно, столь бесцеремонному разглядыванию они могли научиться и у белых – мы так же, входя в какой-нибудь дом, сначала вытаскивали, например, лук со стрелами, закреплённые под крышей, одновременно спрашивая у хозяев разрешения это сделать, на что неизменно получали утвердительный ответ.